Фашист был еще жив и, скрежеща зубами, держался за разорванный живот.

Вражеский дот на вершине обрыва продолжал косить бегущих по льду Дона бойцов, и нужно было во что бы то ни стало его подавить. Теперь это можно было сделать, зайдя к нему с тыла.

По обшитой досками траншее впереди Крылача бежал курсант Баскаков, позади еще кто-то. Вот Баскаков свернул в отводной ход сообщения, где за следующим поворотом показалась приоткрытая дверь бетонного капонира, возле которой Крылач заметил перекошенное лицо гитлеровского офицера. Фашист всадил в Баскакова автоматную очередь и нырнул в дверь дзота, но брошенная Крылачом лимонка успела проскочить в дот.

Взрыв гранаты откинул тяжелую дверь дота, и в лицо Крылачу пахнуло сжатым сгустком жженого тела и тяжелого, спертого прокисшего воздуха.

"Вот здорово! Именно таким и представлялся мне запах фашизма", - мелькнуло в голове Крылача.

На полу дота, устланном одеялами, Крылач увидел четырех гитлеровцев, Один из них был еще жив и, скрежеща зубами, держался за разорванный живот.

В поверженный дот заскочили еще несколько бойцов, с любопытством рассматривая узкие пулеметные бойницы железобетонного капонира, из которого фашисты выкосили сотни красноармейцев и курсантов. Стены и потолок дота были обтянуты одеялами, на полу высились груды стреляных гильз, в нишах хранился большой запас продуктов и боеприпасов.

- Однако крепко жили гады. Одеялами окутались, чтобы не простудиться, - заметил хозяйственный Захватов.

- Теперь не простудятся, - бросил Томилов в сторону мертвых немцев. Пулеметчик с разорванным животом застонал.

- Добить надо гада. Вон сколько наших накрошил.

- Не надо. Пусть покорчится. Эсесовец стрелял до конца.

Подписывайтесь на канал и читайте о людях войны.