Льется кровь тысяч советских солдат, а наш полк ничем практически помочь им не может.

Наш авиаполк входил в состав Калининского фронта. В начале войны мы ощущали острый недостаток в зенитных пушках, по этой причине зенитной обороны у нашего аэродрома не было. Я со своими товарищами приспособил авиационные пушки, снятые со списанных самолетов, к зенитной стрельбе, мы стали применять их при отражении налетов фашисткой авиации.

В один из зимних дней года, при очень низкой облачности, фашистский самолет Ю-88 на малой высоте вышел прямо на наш аэродром. Мы открыли дружный огонь из двух авиапушек и четырехствольного пулемета и сбили его. Самолет взорвался и упал прямо на взлетно-посадочную полосу.

Во время одного из налетов фашистских самолетов на аэродром более десятка сброшенных ими бомб не разорвались. Наши самолеты во время бомбежки не были повреждены, но из-за не разорвавшихся бомб аэродром оказался блокированным. Взлет самолетов на выполнение боевого задания стал невозможен, создалось довольно неприятное положение для полка.

Командование наземных войск запросило вылет наших самолетов и прикрытия войск от ударов авиации противника. Льется кровь тысяч советских солдат, а наш полк ничем практически помочь им не может. Встал вопрос: как быть? Что нам делать? Бомбы надо обезвредить. А как это сделать - для всех нас было совершенно непонятно. Специалистов - минеров среди нас не было, технических средств, с помощью которых уничтожают неразорвавшиеся боеприпасы, тоже не было.

Я принимаю решение сделать самому эту опасную работу, о чем и доложил командиру. Товарищи простились со мной, взяли мои документы и домашний адрес, куда следовало бы сообщить на случай неудачного исхода, и пошел я делать свое дело.

По сплошному снегу подполз к бомбе, внимательно осмотрел ее и пришел к выводу, что трогать нельзя. Я вернулся к товарищам, попросил их найти катушку ниток, чтобы с помощью нитки легким движением привести в действие ударный механизм взрывателя и взорвать бомбу.

Получив катушку ниток, я снова приблизился к бомбе, осторожно накинул на нее петлю из нитки и пополз назад, разматывая нить, но не давая ей натянуться. И только когда удалился примерно на 50-60 метров, я натянул нить, и сразу же произошел взрыв.

Таким же методом были подорваны и остальные бомбы, а их оказалось более десятка. К середине дня можно было взлетать.

Нервное напряжение дало-таки о себе знать. В тот день у меня на висках появилась первая седина.

Подписывайтесь на канал и читайте о людях войны.