Настоящий советский разведчик. Я его собирался преподнести вам в качестве подарка.

24.06.2018

Карлышев и несколько партизан заняли круговую оборону, стали отбиваться от наседавших фашистов гранатами. Отерши рукавом телогрейки лицо, Карлышев посмотрел на стоявших рядом с ним Шацкова и Ермакова - их осталось трое.

- Братцы! Не посрамим земли русской! Сейчас наша главная задача: заманить немцев на минные поля. Для этого нам нужно прорваться в северную часть острова, тогда немцы, преследуя нас, в азарте непременно наскочат на мины.

- Товарищ лейтенант, я эти поля знаю как свои пять пальцев, это я их минировал со своими партизанами. Разрешите мне пойти первым, только прошу идти за мной шаг в шаг, - сказал Ермаков.

- Годится, - ответил Карлышев.

Не успели они выбраться из окопа, как услышали: "Рус, сдавайся!" Карлышев обернулся - метрах в тридцати от них, на сосне, глядя в бинокль, сидел немец. Карлышев прицелился, выстрелил. Немец, неестественно взмахнув руками, мешком свалился на землю.

Каратели вновь открыли шквальный огонь по окопам. Из окопов не отвечали. Считая, что с партизанами покончено, эсэсовцы поднялись в полный рост и с автоматами на изготовку двинулись к окопам. Когда они приблизились к окопам метров на тридцать, Ермаков нажал на гашетки "максима". Первые ряды карателей были скошены кинжальным пулеметным огнем, другие, беспорядочно отстреливаясь, побежали обратно.

- Молодец, Ермак! - подбодрил помкомвзвода Карлышев, подавая ему пулеметные ленты.

Ермаков на секунду обернулся и увидел направленное на него дуло винтовки и перекошенное в злобе лицо Шацкова. Раздался выстрел. Помкомвзвода выпустил ручки пулемета, ткнулся лицом в землю.

- Предатель! - крикнул Карлышев и, бросив коробки с пулеметными лентами, потянулся за автоматом. В это время Шацков ударил его прикладом по голове. Карлышев свалился в окоп, потерял сознание.

Шацков выхватил из кармана кусок белой тряпки, прицепил к штыку винтовки, поднял над окопом и, размахивая им что есть силы, по-немецки заорал: "Ко мне, ко мне, я немец!"

Увидев белый флаг и услыхав этот крик Вейдеман подозвал к себе двух эсэсовцев, приказал разведать, что происходит в окопах. Эсэсовцы по-пластунски быстро поползли к окопам. Шацков бросил оружие, поднял руки вверх, выкрикнул: "Их бин дойтш!" Немцы с недоверием смотрели на него. Бросились, хотели связать руки, но он прикрикнул на них:

- Это оскорбление моей чести, немедленно ведите меня к начальству, там я все объясню.

Эсэсовцы переглянулись, спросили:

- Где остальные?

- Перебиты, только этот вот скот, надеюсь, еще жив. - И он что есть силы ударил сапогом Карлышева. Лейтенант застонал.

- Жив! Я его собирался преподнести вам в качестве подарка. Настоящий советский разведчик.

- Зер гут! - воскликнул высокий худой штурман.

Эсэсовцы схватили Карлышева, поволокли по снегу за собой. Рядом спешил Шацков.

Когда Шацкова ввели в наспех поставленную палатку к Вейдеману, тот пошел ему навстречу, надел пенсне, стал внимательно рассматривать "добычу".

- Сдаваясь в плен, вы выдали себя за немца, чем вы можете это доказать?

- Я офицер немецкой военной разведки абвера Гартман Вилли, в чине обер-лейтенанта. Был вывезен в Россию в качестве нелегала еще в 1930 году. Мне удалось осесть в республике немцев Поволжья, легализоваться, завести отличные связи и успешно выполнять порученное мне задание, поддерживая регулярную связь, по своим каналам с разведцентром в Берлине. Кстати, там у меня на улице Бисмаркштрассе, номер пятнадцать, проживал мой родной брат Гартман Вальтер, владелец крупного обувного магазина.

- Чем вы можете подтвердить свою принадлежность к абверу?

Шацков вскипел:

- Штандартенфюрер, вы, как высокопоставленный офицер СД, должны понимать, что никаких документов, свидетельствующих о моей связи с немецкой военной разведкой, я при себе в России, на фронте или в тылу, никогда не носил. Запросите Берлин, и вы убедитесь, что я говорю правду.

Подписывайтесь на канал и читайте о людях войны.