...но он устоял, бросился с зажатым в объятьях, уже не барахтавшимся, полузадушенным немцем вперед...

Из воспоминаний фронтовика.

Прорвавшиеся к штабу немецкие автоматчики замешкались на опушке рощицы, прикрывавшей поляну. Они, видно, просочились сквозь разрозненные в наступлении, растянувшиеся подразделения пехотного полка и добрались до расположения штаба.

- Занять круговую оборону! В укрытия! - скомандовал подполковник. - Патроны, гранаты беречь! Стрелять прицельно.

Укрытий кругом много: бревенчатые накаты - крыши блиндажей, одиночные окопчики часовых. Рассредоточившись по ним, вновь принятые коммунисты, политотдельцы и двое часовых, всего человек шестнадцать, открыли огонь по роще. Немцы - их было больше взвода - по одному выскакивали из-за деревьев, перебежками приближались к блиндажам. К штабникам каждую минуту могло подоспеть подкрепление, немцы, понимая это, с потерями не считались. Подбитые фашисты корчились на снегу либо замирали, уткнувшись в снег головами.

Несколько гитлеровцев уже добрались до крайних блиндажей, стреляли короткими очередями.

- Отходить к роще! За мной! - перекрывая грохот пальбы, крикнул подполковник. - Гранаты! Гранаты!

В сторону немцев полетели гранаты. У Батырхана на поясе висела "лимонка", но бросить ее он не успел, стрелял по высунувшемуся из укрытия немцу. Воспользовавшись минутой, после взрывов гранат, заминкой, политотдельцы с бойцами отошли от блиндажа.

"А билеты?! Они же там! Партийный билет", - обожгла Батырхана мысль.

Что произошло дальше, Батырхан помнил смутно. Он швырнул в накапливавшихся за блиндажом немцев гранату, вскочил и с отчаянным криком, стреляя из автомата, кинулся к блиндажу. За ним устремились еще два или три наших стрелка. Они били из автоматов, тоже что-то кричали, бежали за Батырханом.

Немцы остановились, попятились.

С ходу ворвавшись в узенький спуск к дверям, Батырхан заскочил в блиндаж. Из темноватой глубины в упор ударила автоматная очередь. Пули жикнули у самого уха, обдав его ветерком. Он рухнул на пол, перекатился в угол, приподнял голову. Увидел немца. Он стоял у открытого ящика, держал в руках папку, ту самую, с тесемочками, в которую подполковник положил партбилеты.

"Он же заберет их!" - ужаснулся Батырхан.

Блиндаж наполнился грохотом выстрелов. Стрелял второй, не видный в темноте блиндажа немец. Пули бились в стены, в пол у самой головы. Батырхан приподнялся и прыгнул на немца, замершего у ящика с папкой в руках, обхватив его, прикрылся им. Немец был щупленький. Батырхан стиснул его руками. Тот захрипел, обмяк. Второй, стрелявший из темноты, подскочил, ударил Батырхана автоматом. Удар пришелся по лбу, по носу и губам. По лицу хлынула кровь. Но он устоял, бросился с зажатым в объятьях, уже не барахтавшимся, полузадушенным немцем вперед, швырнул его на нападавшего, сбил с ног, подхватил валявшуюся на полу папку, свой автомат, кинулся к выходу. Сзади ударила автоматная очередь. Левую руку подбросило, она онемела, будто отнялась.

Он все-таки выбрался наверх, перевалился, переполз к соседнему накату, вскочил, пробежал, пригибаясь от свистевших пуль, и прыгнул за пустые бочки, упал рядом с нашим бойцом.

- Вот они, партбилеты, - выдохнул он, показывая папку, и потерял сознание.

Подписывайтесь на канал и читайте о людях войны.