...он бы тебя уделал и на себе бы спасать не тащил. А ты... - сержант матюгнулся...

- Одного гитлеровца я все-таки подстрелил. - Как подстрелил? - перестал стонать Мишин. - Убил, что ли?
- Не убил, - вздохнул Батырхан. - То-то и оно, не убил я, ранил только.
- Ну?! - Ранил в плечо. Там он, в овраге. Молодой совсем. Мается сильно. - Живой, раненый? - забыв про свою боль, встрепенулся Мишин. - Так и остался в овраге?!

- Остался... Ай, шайтан! - махнул рукой Батырхан. - Пойдем, кровь у тебя течет. Плохо будет, скоро надо идти. - Да, скорее, скорее, ухватившись за Батырхана, согласился Мишин. Они сделали несколько шагов. Батырхан остановился. - Может, забрать его должны были? - продолжал сомневаться он. - Человек же? - как -то неопределенно сказал Мишин и, превозмогая боль, добавил: Хотя и враг... Не сам пошел на нас, погнали. Может, и нам так придется.

Сердце у Батырхана щемило все больнее. Перед глазами стояло мертво-белое и испачканное кровью лицо парня, в ушах его стоны и это - "О-о, майн муттер!"

- Слушай, Мишин, ты лежи здесь, я его притащу. Здесь, наверху, наши ходят, возьмут... Может, сам за ним...

- Иди, иди, морщась от боли, но пересилив себя, замахал рукой Мишин. - Потерплю я. Ты только недолго. Из оврага его вытащи, если живой, и сюда. Худо мне, крови много потерял. Попить бы. - Воды у них не было, выскочили в спешке да и не далеко, фляжки не захватили. -- Ладно, снега пожую. Ты беги, - сказал он.

- Я скоро,- кивнул Батырхан и побежал назад.

Немец, видимо, пытался ползти, оставляя на снегу кровавый след. Отполз от камня метров пять и завалился в кусты. Когда Батырхан перевернул его, он пришел в себя, открыл зеленые с просинью глаза и забился, задергался в страхе, увидев советского солдата.

- Найн, найн! - хрипел он, защищаясь бледною, обескровленной рукой с растопыренными грязными пальцами.

Был он некрупный, тощеватый. Батырхан подумал и, присев на корточки, одним рывком взвалил его на спину. Немец закричал от боли дурным звериным криком и обмяк, потерял сознание.

Потом он тащил по очереди то одного, то другого, возвращаясь за оставленным. Дотащил до крайнего дома в поселке - в нем размещались разведчики, - уложил обоих у завалинки и сам в изнеможении опустился на землю. Отдохнул и побежал к видневшемуся во дворе колодцу.

Когда вернулся к раненым, Мишина уже не было, его унесли в медсанбат. Немец пока лежал тут, на месте. Вокруг стояли разведчики. К Батырхану шагнул высокий худой сержант. Правую щеку его, от виска через бровь, рассекал свежерозовевший шрам.

- Ты его на себе пер? - уставился он на Батырхана сухо горевшими глазами.

- Я, - кивнул Батырхан. - От самого оврага. В санчасть бы его. Помогите, у меня сил совсем нету.

- Значит, от оврага, на себе... Спасал, - с трудом, давясь словами, выговорил сержант. - Этого гада, фашиста... На ручках... З-з-зачем? - Сержант шагнул вплотную к Батырхану, схватил его руками за ворот куртки.

- Как зачем, как зачем?.. - пытался отвернуться от режущего взгляда сержанта Батырхан. - Я же его - в плечо. Крови он много потерял. Загнулся бы. Мороз будет, - бормотал он, ничего не понимая.

- Как же это ты так неаккуратно? Зачем же? Вот и ранил, и кровь у него, и бо-бо. Мог и загнуться фриц. Ай-яй-яй! Зачем же ты так? - издевался сержант. - Нужно было, чтобы он тебя, дурака. Понял? Он тебя? Так ведь? Он бы тебя уделал и на себе бы спасать не тащил. Ведь не тащил бы, а ребята? - обернулся он к разведчикам.

- Не потащил, - разом подтвердили те. - Добил, и все.

- А ты... - сержант матюгнулся, рванул за ворот, кинулся на Батырхана с кулаками.

Подскочившие автоматчики схватили его, оттащили в сторону, а он бился, выкрикивая матерные слова, брызгая слюной.

Подписывайтесь на канал и читайте о людях войны.