Он стрелял, крушил, уничтожал фрицев. И не было в сердце у лейтенанта ни капли жалости.

Из воспоминаний фронтовика.

Они стреляли, крушили, жгли машины, уничтожали живую силу противника. И не было в сердце у Кобикова ни капли жалости. Нет, не было. Потому что он знал, фашисты еще не сложили оружия, они еще соберутся с силами, окопаются, может быть, где-нибудь за этим городом и при первой возможности будут беспощадно убивать наших солдат, мирное население, жечь, превращать в пепел их жилища, как убивали, жгли с первых дней войны.

Пушка не прекращала огня. Нуриев подавал снаряды, досылал их, а Кобиков стрелял, стрелял, из-за контузии не слыша клацанья затвора, выстрелов в сплошной зыбкой тишине.

Но вдруг в омертвевших его ушах что-то щелкнуло, зашумело, и он уловил звук. Да, да, звук. Он ясно различал шум мотора, надсадный, стремительно нараставший. Он обернулся. По пустоши, подминая под себя кусты, подпрыгивая на ухабах, несся немецкий танк. Он летел не на пушку. Просто немецкий танкист решил обойти колонну и попер через пустошь. Немцы, может быть, так и проскочили мимо, но Кобиков крутнул стволом, навел его на танк.

Выстрелить он не успел. Замешкался Нуриев. Перед пушкой вырос фонтан огня. Грохот...и все...

Очнулся Кобиков, наверно, тут же, хотел вскочить, но в ногу, в бок ударила боль. Он повалился на траву. Полулежал, поднял голову. Рядом с ним сидел Нуриев, справа. задрав колеса и подмяв под себя щит, лежала пушка.

- Наши пришли, тихо сказал Нуриев. - Идут.

По шоссе двигались советские танки, бронетранспортеры, машины.

Подписывайтесь на канал и читайте о людях войны.