Александр Палладин. Черчилль собственной персоной (из мемуаров отца «Зарубки на сердце»)

17 September 2018

Москва, Александр Палладин для NEWS.AP-PA.RU В 1946 году мой отец, Александр Иванович Палладин, был командирован в Лондон в корпункт ТАСС и год спустя попал на приём с участием Уинстона Черчилля.

В марте 1946 года в Лондон с ответным визитом прибыла делегация депутатов Верховного Совета СССР. В канун её возвращения на Родину наше посольство устроило прощальный приём. Приглашённых собралось великое множество. Одним из первых прибыл лидер Лейбористской партии, премьер-министр Клемент Эттлис супругой. Неожиданно явился и Уинстон Черчилль — неожиданно потому, что давненько не бывал на наших приёмах.

Черчилль и Эттли — что кот и мышонок. Черчилль постоянно издевался над своим соперником, высмеивал его и придумал ему прозвище: «Овца в овечьей шкуре».

Побледнел, засуетился Эттли, узрев Черчилля. Ни дать, ни взять — приготовишка-шалунишка перед строгим учителем...Ел рыбу и поперхнулся: кость застряла в глотке. Миссис Эттли стоило немалых трудов извлечь её, и супруги тут же удалились. Черчилль проводил их насмешливым взглядом. Его плотную фигуру тут же обступили.

Черчиллю поднесли стаканчик водки, которую 72-летний лидер консерваторов так обожал. «Неужели одолеет полный сосуд?».Черчилль мигом опорожнил его, закусил крохотным бутербродом с чёрной игрой и с благодарностью принял второй стаканчик, а за ним — третий, четвёртый. Всё ещё крепко держится на ногах, шутит, посмеивается. Когда принял пятый стаканчик, хитро глянул на окружающих и предложил: «За дружбу народов!».

В руках у любимца Бахуса был уже шестой сосуд. Сколько же способен был выпить Черчилль? В английских газетах я потом вычитал: его дневная норма — по бутылке виски и коньяка, и он настолько проспиртован, что алкоголь на него не действует.

Черчилль прожил девяносто лет с небольшим. В день юбилея журналисты спросили его:

— Чем Вы объясняете своё долголетие?

— Строгим режимом, — последовал ответ. — За всю жизнь я лишь дважды опоздал к обеду, и было это во время войны.

P. S. Воспоминания отца дополню отрывком из мемуаров Главного маршала авиации СССР, инициатора создания стратегической бомбардировочной авиации Александра Евгеньевича Голованова, в годы войны командовавшего авиацией дальнего действия. 12 августа 1942 года в Москву прилетел Черчилль. По этому случаю Сталин устроил в Кремле ужин, на котором присутствовал и Голованов. Ему и слово:

«Я увидел в руках британского премьера бутылку армянского коньяка. Рассмотрев этикетку, он наполнил рюмку Сталина. В ответ Сталин налил тот же коньяк Черчиллю. Тосты следовали один за другим. Сталин и Черчилль пили вровень. Я уже слышал, что Черчилль способен поглощать большое количество горячительных напитков, но таких способностей за Сталиным не водилось. Что-то будет?!. Черчилль на глазах пьянел, в поведении же Сталина ничего не менялось. Видимо, по молодости я слишком откровенно проявлял интерес к состоянию двух великих политических деятелей: одного — коммуниста, другого — капиталиста, — и очень переживал, чем всё это кончится...

Наконец, Сталин вопросительно взглянул на меня и пожал плечами. Я понял, что совсем неприлично проявлять столь явное любопытство, и отвернулся. Но это продолжалось недолго, и я с тем же откровенным, присущим молодости любопытством стал смотреть на них.

Судя по всему, Черчилль начал говорить что-то лишнее, так как Брук [начальник английского генерального штаба — А. П.], стараясь делать это как можно незаметнее, то и дело тянул Черчилля за рукав. Сталин же, взяв инициативу в свои руки, подливал коньяк собеседнику и себе, чокался и вместе с Черчиллем осушал рюмки, продолжая непринуждённо вести, как видно, весьма интересовавшую его беседу.

Встреча подошла к концу. Все встали. Распрощавшись, Черчилль покинул комнату, поддерживаемый под руки. Остальные тоже стали расходиться, а я стоял как заворожённый и смотрел на Сталина. Конечно, он видел, что я всё время наблюдал за ним. Подошёл ко мне и добрым хорошим голосом сказал: “Не бойся, России я не пропью. А вот Черчилль будет завтра метаться, когда ему скажут, что он тут наболтал...”. Немного подумав, Сталин продолжил: “Когда делаются большие государственные дела, любой напиток должен казаться тебе водой, и ты всегда будешь на высоте. Всего хорошего”. И он твёрдой, неторопливой походкой вышел из комнаты.

Из различных рассказов о Черчилле я знал, что у него на службе находится некое лицо по фамилии, по-моему, Томпсон, главной обязанностью которого было пить вместе с Черчиллем, когда это на него находило, ибо не всякий человек мог с ним пить. В этот приезд к нам британский премьер жил на даче Сталина, имел в своём распоряжении достаточное количество армянского коньяка, после употребления порядочной дозы которого устраивал борьбу на ковре со своим партнёром. Привожу это я лишь для того, чтобы подчеркнуть, как непросто было состязаться с таким человеком и всё же оставить его опростоволосившимся.

Сколь велико было пристрастие британского премьера к нашим спиртным напиткам, можно судить и по тому, что посланные Сталиным через Черчилля различные подарки Рузвельту — чёрная икра, балык, рыба — были доставлены в целости, а вот водка и коньяк были выпиты в пути, о чём сам Черчилль и сообщил Сталину, присовокупив свои извинения...».

Фото из семейного архива worldnews.indywatch.org  interesnyefakty.org

АЛЕКСАНДР ПАЛЛАДИН