Жизнь Православная в Одессе. Часть 1. "Сосед"

СОСЕД

Часть 1.

Наконец-то нашёл дорогу к своему соседу. Впрочем, сосед - понятие относительное. По адресам мы вроде и близки : мой храм находится на улице Мечникова, 74, а Благовещенский, где настоятельствует отец ВАСИЛИЙ, на Мечникова, 132. Однако, в реальности, нас разделяет несколько километров. Думал,зайду в гости минут на 15 : посмотрю приходское хозяйство батюшки, похристосуюсь с ним - и дальше по делам. Но человек предполагает, а Господь располагает. Задержался на два часа. Да и как мне, очень любящему церковную историю,было уйти от священника, который уже 53 года предстоит Престолу Господню? Слово за слово - и беседа наша превратилась в интервью. Почувствовав себя журналистом, я вскакивал, начинал быстро ходить по храму (общались мы именно там). И тут отец ВАСИЛИЙ стал меня одёргивать : "Не становись спиной к алтарю! Не держи руки за спиной!" Вот она - старая школа! Строгий собрат явно приобрёл ко мне бОльшее расположение, когда узнал, что все свои приезды в Санкт-Петербург я начинаю с Александро-Невской Лавры, где, среди прочего, посещаю могилу Владыки АНТОНИЯ МЕЛЬНИКОВА - ведь именно этот архиерей рукополагал его в Одессе в диаконский и священнический сан. Своими вопросами я, как мог, выстраивал картину непростого времени, известного мне, в основном, по книгам и публикациям.

- В 1958-ом ХРУЩЁВ продолжил "закручивать гайки" в борьбе с Церковью. Были отменены отсрочки от призыва для учащихся семинарий. В армию загремел весь наш курс.

- Ну, слушай, я сам служил срочную. Среди моих друзей-священников есть и те, кто был в "горячих точках". Никто из нас не считает это время потерянным.

- Ты где служил?

- На Украине радистом.

- И позднее, конечно?

- В восьмидесятые. Впрочем, я не был тогда семинаристом и даже верующим.

- Вот-вот... Я же ничего не имею против армии. Но понимаешь, с нами могли ведь поступить по-другому, по-человечески как-то. Мы в конце концов, могли бы попасть в разные рода войск, в разные места. А нас ВСЕХ, ВЕСЬ КУРС просто запихали в эшелон и отправили в стройбат на Дальний Восток. А в соседних эшелонах привезли уголовников. Вот так, нас перемешали со шпаной и братвой. Не знаю, можно ли сравнивать то, что мы испытали, с лагерями, где находились мученики и исповедники. Но было, поверь, очень трудно. Нас унижали, над нами издевались. В середине службы одного сокурсника убили.

- Убили?

- Парень пошёл искупаться на речку. За ним увязалось человек пять "блатных".

- И что же?

- Как всё случилось, мы не видели. Но потом шёпотом рассказывали, что нашего они, скажем так, притопили, не дали выплыть...

- В это не хочется верить. Может, несчастный случай?

- Через некоторое время командир части, обращаясь к новобранцам, сказал : "На речку ходить осторожно! Там один поп утонул. Всего один,правда. Но таких попов у нас в части ещё много". Пошутил, так сказать...

- Мда. шуточки...

Отец ВАСИЛИЙ, кряхтя, вынес из алтаря старый фотоальбом и показал мне несколько снимков. На одном - группа солдат ("наш курс"). На другом - солдаты у гроба сослуживца, комментарии тут не требовались. С третьего на меня глядели два постиженных наголо салабона.

- Узнаёшь?

- Один-то, наверняка, ты,- не совсем уверенно я ткнул в изображение пальцем,и, как выяснилось, попал правильно.

- А второй : будущий митрополит челябинский ИОВ.

- ТЫВОНЮК?

- Он самый. Сейчас уже на покое.

Владыку ИОВА я видел однажды в жизни. В начале девяностых (тогда он находился на Житомирской кафедре) в Киево-Печерской Лавре. Помню меня, неофита, поразило, что архиерей, приобретя церковный товар, не призвал никого себе на помощь, и волочил до епархиального автомобиля в одной руке тяжёлый подсвечник, а в другой - массивную сумку со свечами.

Как мало мы знаем об этом, уходящем, поколении...

Протоиерей Владимир Корецкий