Не надо переносить в традиционную эпоху сегодняшние представления о счастье

4 ФЕВРАЛЯ 2019 ОЛЬГА ДРОЗДОВА

Не могу удержаться от участия в обсуждении темы счастья в православной семье. Не только исходный текст исповеди бывшей матушки, но и комментарии всех участников дискуссии подвигли к таким размышлениям.

От редакции: напоминаем, что основные места для обсуждения наших статей — это группы в фейсбуке и вконтакте.

Мне кажется, здесь присутствуют две разные темы, и от того, что их смешивают, происходит путаница.

Одна тема — любви, желания и потребности в любви, и сильного разочарования в церкви именно оттого, что обещанной, заявленной любви она не дала.

Наверно, значительное число людей — затрудняюсь оценить процент — пришли в церковь в осознанном или не осознанном поиске любви. Ведь Бог есть любовь, ведь Он сказал, что именно по наличию взаимной любви будут узнавать Его учеников. А любовь — это то, что больше всего необходимо абсолютно всем.

При этом конкретные формы любви каждым неофитом ожидались свои. Кто-то мечтал об идеальном браке, соединяя в своих мечтах супружескую любовь-эрос (супружеская любовь многогранна, безусловно, но на стадии вступления в брак это только эрос) с христианской любовью-агапэ. Кто-то жаждал найти признание, принятие в среде единомышленников, в лучшем варианте это дружеская любовь-филия. Те, кто были максималистами, и сразу устремились в монашество, самые искренние из них, искали любви не от людей, но сразу и непосредственно от Бога.

Но все эти идеальные ожидания были возложены неизбежным образом не на идеальный церковный организм, а на вполне реальную и очень далекую от идеала церковную организацию. Состоящую из людей, точно так же жаждущих любви от окружающих и норовящих за счет окружающих насытить свой дефицит.

Дело осложняется тем, что мы-то, пришедшие в церковь, чего бы мы в ней ни искали, по выражению из этой статьи, «все немного невротики». А часто и не немного. И не только рядовые миряне и монахи, а и пастыри, и архипастыри. При этом помним, что подобное тянется к подобному. «И когда в том или ином сообществе невротиков становится большинство (или хотя бы обладающее властью „нетолерантное меньшинство“), то „больная вера“ становится там нормой, а все несогласные объявляются „ненормальными“. При этом размеры сообщества не имеют значения — это может быть хоть приход, хоть Поместная церковь» (Наталия Скуратовская).

Кстати, некоторые из комментаторов обсуждаемой темы — яркие примеры невротиков. Были у людей большие проблемы с родителями в детстве, на память об этом остались неврозы во взрослой жизни. Но обвиняется во всем Бог, христианское учение и церковь. Человек объявляет себя неверующим в Бога, но с неизменным постоянством участвует в разных православных форумах, чтобы или найти единомышленников, не в одиночку Бога обвинять, или обвинить в чем удастся защитников Бога, христианства или церкви. А все это только потому, что у бедного человека жуткий дефицит любви, недополученной в детстве, а понимания этого нет.

Так или иначе, но мечты и надежды на идеальную любовь в церкви не оправдались. Столкнулись в лоб с реальностью и рухнули. Очень многих, включая меня саму, сильно ушибли, травмировали или покалечили. Но обвинять во всем церковь, христианство или Бога — это то же, что обвинять соседей-коллег-родственников в случае обычных проблем. Это продолжение того же невроза. Главное — что это не уменьшит боль. Это имеет смысл только на время, как стадия переживания потери. Потеря надежды или мечты — это очень больно. Но зависать навсегда на стадии гнева и обвинений — тупик.

Вторая тема — это тема счастья, возможно ли оно в православной семье и вообще для православных христиан. Тут наибольшая путаница происходит оттого, что семейный идеал, сформированный и существовавший в традиционную эпоху, пытаются оценить (точнее, обесценить) с позиции постмодернизма. Сегодня в России и в РПЦ сосуществуют в одном времени и пространстве большие сообщества людей, принадлежащих к этим разным культурным эпохам, или цивилизациям. Для тех, кто «в постмодерне», безусловной ценностью являются равноправие полов, партнерский брак, и шире — демократия, толерантность, свобода совести и другие свободы и права человека. С точки зрения традиционной культуры все эти вещи сомнительны.

Я считаю, что можно говорить о том, что не только в обществе, но и в церкви эти разные системы ценностей сосуществуют — постольку, поскольку существуют люди, члены церкви с такими взглядами и ценностями (лично знаю таких людей; если кому-то не повезло таких встретить, то это временно, их становится все больше). Если при этом от имени «всей» церкви некие облеченные властью лица защищают ценности исключительно «традиционные», то вспомним, что это то самое обладающее властью нетолерантное меньшинство, которое пытается объявить нормой даже собственный невроз.

Но в рамках настоящей дискуссии важно помнить об этой разнице культурных эпох. Не переносить сегодняшние представления, в частности, о счастье в традиционную эпоху. Заявлять, что «счастливой православной семьи даже прецеденты неизвестны» — это именно такой некорректный перенос. Перенос в эпоху, когда не было индивидуализма, представлений об индивидуальных вкусах, желаниях, интересах, когда человек себя мыслил не как отдельную единицу, а как часть большой общности — сословия, рода и т.п. Неизбежно представления о счастье были тогда совсем другими, хотя бы как факт это надо понимать.

И также понимать, что вся наличная церковная литература, всё то, что входит в понятие «церковного предания», в том числе жития святых, было создано в традиционную эпоху и отражает ценности и взгляды той эпохи. Из этого вовсе не следует, что христианское учение, то есть учение Христа — это неизбежно домострой, жесткая иерархичность, геронтократия и тоталитаризм. Христос во всякую эпоху тот же. Он призвал нас к свободе, к любви и к счастью (блаженству). А в каких практических формах это должно воплощаться в нашу эпоху — думаю, обсудить это гораздо продуктивнее.

Читайте также: