Почему я не стал военкором

С журналистикой меня в жизни ничего не связывало, согласитесь, из интроверта и социофоба – так себе журналист. Зато еще со школы я вел разные дневники, сперва в тетради, затем наступила диджитолизация, появились первые блог-платформы, а позже и соцсети. В общем, пбликовал там разные заметки о своей жизни и кто-то даже читал всю эту писанину.

Где-то в донбасской степи. (с) фото автора
Где-то в донбасской степи. (с) фото автора
Где-то в донбасской степи. (с) фото автора

Когда в регионе начались известные события, в 2014 году, я решил, что надо вносить свой посильный вклад в их освещение, что бы люди видели ситуацию глазами очевидца. У меня тогда была страничка на фейсбуке, на ней было пол тысячи подписчиков. В начале июля 2014 года украинская авиация нанесла удар по жилому дому в городе Снежное, этот дом был по соседству с тем, где располагался офис моего знакомого.

Позвонил этому человеку, на тот момент он еще был в городе, узнал, что было да как, с его слов написал пост в два абзаца, прикрепил несколько фото, и опубликовал в фейсбуке.

Обстрел Снежного украинской авиацией, 2014 год. (с) фото из соцсетей
Обстрел Снежного украинской авиацией, 2014 год. (с) фото из соцсетей
Обстрел Снежного украинской авиацией, 2014 год. (с) фото из соцсетей

За три часа пост разошелся множеством репостов, прибавилось еще пол тысячи подписчиков, и страницу забанили. Злодеи испугались правды, а я жаждал справедливости.

К вечеру был создан новый аккаунт, потом еще один, и еще с десяток, по мере выпиливания предыдущих я создавал и писал о том, что киевский режим делает с моим регионом. Я верил, что мир услышит. Я был глуп, но продолжал дело, которое считал для себя важным.

Иногда получалось побывать со знакомыми в разных жопных (горячих) местах, а потом даже поработать в команде одного издания, уже в качестве журналиста, военкора, а не блогера – аматора. Поначалу радовался, но вскоре появилась одна сложность, которую я в итоге не вывез, через которую я не смог переступить.

Последствия обстрела в Макеевке, 2015 год (с) фото автора
Последствия обстрела в Макеевке, 2015 год (с) фото автора
Последствия обстрела в Макеевке, 2015 год (с) фото автора

Да, все мы понимали, что в любой момент может прийти конец. Можно попасть под обстрел, и не сориентировавшись за доли секунды, не растворившись по поверхности ближайшей щели разлететься мелкими частями по округе. Или еще хуже, выбрав поворот не туда оказаться в плену у наших украинских «партнёров», а они в то время были гораздо злее и куда более отмороженными, чем сейчас. Или наступить на неизвестно кем установленную мину во дворе жилого дома. В общем, много поджидало неприятных сюрпризов, сопровождающих работу военкора.

Дало знать о себе и здоровье. После тридцати, детишки, организм начнет вам припоминать молодые годы, проведенные в алкотрипе, вдалеке от здорового образа жизни. Да и не только молодые, профессиональный журналист, я вам скажу, в алкомарафоне оставит позади бывалого слесаря.

Но всё это были мелочи. Не вывез я другую тему. Знаете как тяжело смотреть людям в глаза? Людям, пережившим очередной обстрел пол часа назад. Людям, у которых вместо застеклённых вчера окон вновь зияли оконные проёмы, а на месте перекрытой недавно крыши торчали палки. Людям, которые устали от обстрелов, от журналистов, приезжающих фиксировать эти обстрелы, от военных, от политиков, ото всех устали и просто хотели спокойно дожить свою старость.

Жители Никишино (с) фото автора
Жители Никишино (с) фото автора
Жители Никишино (с) фото автора

Смотрит в глаза тебе старушка, и что ты ей скажешь, что спросишь? Банальное - как вы пережили эту ночь? Да как-то пережила, вот же стою живая. Не менее банальное - часто стреляют? Да часто, вот вы ж сами слышите – гремит и сейчас, а до этого утром было, и ночью было, и вечером, и так уже три года…

- А вас в Москве смотрят? – спросит, бывало, пожилой шахтёр. Путин смотрит? Я его хочу спросить, он же обещал…

- Зачем вы сюда ездите, какой от вас толк, ну дам я вам очередное интервью, что изменится, украинцы от этого стрелять перестанут? – задаст встречный вопрос уставшая женщина средних лет…

- Дядя, а когда перестанут стрелять, - спрашивал выглядывающий из-за забора ребенок…

Последствия обстрела Макеевки (с) фото автора
Последствия обстрела Макеевки (с) фото автора
Последствия обстрела Макеевки (с) фото автора

Вот это было тяжелее всего. К тому времени конфликт давно уже стал вялотекушим, позиционным, изматывающим людей. Фиксация обстрелов стала делом обыденным и рутинным, всё тяжелее было смотреть людям в глаза, идти с ними на контакт, мне было стыдно, что я ничем не мог им помочь, что моя деятельность стала бессмысленной, что им я ничем не могу помочь, а лишь доставляю этим людям еще больше неудобств. Ради чего? Что это изменит, если всё будет так как захотят политики и олигархи, и тогда, когда они этого захотят…

Это понимал я и мои собеседники, понимали, что мы ничего не в силах изменить, и мне стыдно было смотреть им в глаза.

Та самая окраина Донбасса, где по-прежнему живут люди. (с) фото автора
Та самая окраина Донбасса, где по-прежнему живут люди. (с) фото автора
Та самая окраина Донбасса, где по-прежнему живут люди. (с) фото автора

Поскольку любителем экстрима ради экстрима я никогда не был, любителем танчиков и автоматиков – тем более, поэтому, видя, как развернулись события, как нас, по сути, тупо развели, осознав бессмысленность собственной миссии, я просто её прекратил.

Подписывайтесь. Порадуйте нас лайком, и пусть у вас всё будет хорошо!