Товарищ председатель

- Митрич! – истошно вопила Егорова, подбегая к дому председателя – Митрич! Лешка опять Таньку колотит! Митрич!

Петр Дмитриевич Чернов, крепкий мужчина 50-ти лет, заслышав крик, еще пару раз брякнул умывальником, и наспех обтершись полотенцем, накинул рубаху. На ходу натянув и кепку, председатель выбежал во двор, пытаясь понять, что кричит Егорова, сквозь лай собаки.

Татьяна Егорова, соседка его была на редкость спокойной бабой, но тут кричала так что был повод забеспокоится. Тем более что Лешка, детина здоровый, еще и фронтовик бывалый. Если он кому треснет кулаком, то пиши пропало, а уж жене и подавно...

Весна стояла ранняя, на улице не жарко было, Петр накинул фуфайку и вышел за ворота.

- Митрич! –начала говорить запыхавшаяся Егорова, но председатель жестом остановил ее, и взяв под руки усадил на завалинку.

- Посиди тут Машенька, отдохни, я сам схожу посмотрю что да как. Отдышись пока...

Запрыгнув на велосипед, Петр покатил вдоль улицы под горку, мимо стареньких, полуразвалившихся домов.

Мужиков в деревне почти не было после войны, ремонтировать, да за хозяйством смотреть было некому. Лешка пил как собака, потому как и Сталинград прошел, и Рейхстаг брал, ему можно...

Еще оставался Васька, но ему было ток 14 лет, да пара стариков, немощных уже. Все кто мог на войну ушли, да там и остались навсегда. Вот и приходилось Чернову хозяйничать тут и за председателя, и за милиционера участкового. Тяжело было одному конечно, но больше некому...

Когда подъехал к дому Семеновых, хозяйка Татьяна, на улице стояла вся заплаканная, да и за лицо держалась.

Чернов прислонил велосипед к оградке, подошел к ней и медленно отнял руку от лица. Там уже синяк назревал.

Тяжело вздохнув и стиснув кулаки, Петр резко открыл калитку и пошел к дому.

На порог вышел Лешка, с ружьем охотничьим в руках. Фронтовик еле стоял на ногах, настолько пьян был. Он поднял ствол оружия и навел его на Татьяну.

- Конец тебе, баба дурная!

Председатель быстро шагнул вперед и мягким движением опустил ствол ружья к земле.

- Леха, ты сдурел? Я тебя в район отправлю, да не одного а в сопровождении. Смекаешь? – строго пригрозил ему Петр.

- Петр Дмитриевич, отправьте его а? – запричитала Татьяна – Петр Дмитриевич, родненький, отправьте его, убьет ведь меня! Он совсем другим с войны вернулся, страшный человек стал! Не хочу с ним жить больше!

- Заткнись ты! – заревел здоровенный фронтовик и вновь попытался поднять ружье, но председатель снова его остановил.

Чернов приобнял бывшего солдата за плечи, и повел назад в дом.

- Пойдем выпьем Леха – Чернов похлопал его по спине – За тебя, за меня, за товарищей наших погибших. Потом обернулся и с шипением замахал на Татьяну руками – Иди у Тамарки отсидись пока! – одними губами сказал он ей – Завтра приходи!

Татьяна послушно кивнула и подхватив подол, побрела по деревенской улице.

Петр Дмитриевич выпил с фронтовиком за здоровье, за упокой, а потом перекрестившись и за Советскую власть.

Вскоре Леха поник, совсем напился. Так и уснул на столе.

Перетаскивать такого детину здоровенного Чернов не стал, остатки самогона забрал с собой, и поехал в контору.

Усевшись за свой письменный стол, взял ручку, бумагу и написал...

«Указ!

Кто еще посмеет Лехе Семенову самогон дать или продать, получит выговор строгий и лишение премии!»

Внизу поставил свою подпись, и тяжело вздохнув поглядел в окно, туда где виднелось нераспаханное поле.

Шел, 1947-й год...

(В публикации использованы кадры из х/ф "Председатель")

Дорогие читатели, поддержите нас пожалуйста подпиской, и нажатием кнопки "палец вверх".
А еще вы можете поделиться нашими публикациями.
Спасибо!