дома нескучно
Как весело и с пользой пережить самоизоляцию

Тревога и апатия: как родители травмируют своих детей?

2 February 2019

Почему дети становятся неуверенными и тревожными? Как выглядит воспитание глазами ребёнка? Откуда возникает нездоровое стремление людей к идеалу?

(Отрывок из книги "Исправь свое детство")

Каждый ребенок испытывает желание быть любимым, оно исходит из естественной, биологиче­ской потребности в чувстве защищенности. Но в какой-то момент он понимает, что его любят за то, что он делает, а не просто так. Это большое и чудовищное открытие: любовь к себе нужно как-то вызывать. Малыш присматривается к реакциям взрослых, смотрит, как они воспри­нимают те или иные его поступки, что им нравится, а что оставляет равнодушными.

Например, мальчик подмечает, что взро­слые смеются, когда он примеряет отцовскую шапку. Потом он будет ходить с этой шапкой — надо и не надо, являться с ней при любом удобном и неудобном случае, по­ка, наконец, не столкнется с раздражением. Это раздражение взрослых — удар. Он ведь делал то, что им нравилось, он хотел вы­звать их радость, чтобы почувствовать себя счастливым. Ни того ни другого не удалось, на табло обратный результат, и внутри — ка­кое-то щемящее, опустошающее душу состояние.

Маленькая девочка об­радовалась, узнав, что и папа, и мама приходят в восторг, когда она при­нимается мыть посуду — по-дет­ски, так, как она это может, и так, как она себе это представляет. И вот она мчится к кухонной раковине один, другой, третий раз, и делает это только потому, что знает — это нравится ее родителям. Они смеются, хвалят ее и говорят прочие приятные вещи. Но вот мама почему-то отстраняет ее и говорит как-то грубо: «Ладно, уйди уже. Все равно потом перемывать. Еще разобьешь чего-нибудь». Почему уйди?! Почему пе­ремывать?! Почему она что-то разобьет?! Больно.

Подобных «мелочей» в жизни у каждого из нас было множество. Я, например, помню такую подробность из своей жизни. Мне было около четырех лет (так мне кажется). И в разговоре со своим дядей в присутствии мамы, бабушки и дедушки я сказал ему: «Курить — это вредно для здоровья». Поскольку дядя был единственным курящим человеком в нашей семье, а прочие члены моей семьи придерживались антитабачного закона, эффект был потрясающий — все порадовались моему сообщению, даже дядя! Я был во­влечен в разговор и чувствовал себя совершенно счастливым.

Через пару месяцев я повторил тот же номер, только в гостях, в присутствии тех же родственников, но на сей раз эта моя ре­пли­ка адресовалась пожилой статной да­ме — хозяйке дома, которая смолила одну сигарету за другой. Каким же было мое разочарование, когда мои близкие по­сле той же самой произнесенной мною фразы за­ши­пели: «Что ты такое говоришь?! А ну перестань немедленно! Так со взрослыми нель­зя разговаривать!» Теперь-то я понимаю, в чем была моя ошибка и почему в одном случае моя реплика была принята «на ура», а в дру­гом — с негодованием. Но тогда — тогда все было иначе. Я чувствовал себя ужасно и больше ни под каким предлогом не хотел встречаться с той женщиной и ока­заться в том доме.

Сколько таких ситуаций мы пережили за свое, в сущности, столь недолгое детст­во? Какой след они в нас оставили? Их бесчисленное количество, а след, оставленный ими, неизгладимый. Но, может быть, самое серьезное последствие этих «маленьких тра­гедий» для нашей будущности составляет иной их аспект.

Каждый человек, то есть каждый из нас, не приемлет себя таким, какой он есть, мы хотим быть лучше себя. Наш идеал, то, какими мы хотим быть, — это вечная линия горизонта, широкая, насколько хватает глаз, и постоянно от нас удаляющаяся. А начало этой танталовой муки здесь, в этих «маленьких трагедиях». Человек тянется к этой цели — соответствовать некому «идеалу», мучимый своей внутренней жаждой, но всякий раз она ускользает от него — все как в детстве: ты хочешь быть хорошим, чтобы тебя любили, а не получается.

И тут два вывода: один — то, что тебя не любят, и причем категорически, второй — то, что ты «недорабатываешь». Следствия из обоих этих выводов не сулят ничего хо­рошего для будущего ребенка. Если он скло­нен трактовать свои «маленькие трагедии» как то, что он и недостоин люб­ви, то ребенок превращается в апатичное существо, которое ничего не хочет, ни к чему не стремится, которому ничего не надо и для которого ничто не имеет значения. Если же он, напротив, решает, что просто недостаточно старается, то мы получим человека, который будет постоянно стремиться до­стичь своего идеала, пытаться себя изменить и, разумеется, испытывать связанные с этим неуверенность и тревогу.

(Отрывок из книги "Исправь свое детство")