Великий и могучий, трушный и фришный

2 June 2017

«Камбэк» артиста вместо возвращения, «реюнион» группы вместо воссоединения, «трушный» автор вместо правдивого, музыкальный «саунд» вместо звука, «апгрейд» вместо обновления, «месседж» вместо мысли или послания, «челендж» вместо вызова или препятствия… В филологии такие слова называются варваризмами (от существительного «варвар», означающего иноземца-разрушителя). Эту болезненную для русского языка тему корреспондент «АН» обсудил с профессором факультета журналистики МГУ Ириной АННЕНКОВОЙ.

- Прежде чем погрузиться в иноязычные засоры, сразу дадим отпор тем, кто захочет с нами поспорить, припоминая нам всякие пуристские «мокроступы» (галоши) и «спинжаки» (пиджаки). Да, без многих заимствований не обойтись, но во многих других нет никакой надобности. Кстати, сколько слов в нашем языке заимствовано?

– Около половины. Более точного ответа не даст никто. Многие слова, кажущиеся родными, имеют нерусские корни. Влияние языков на другие языки всегда связано с доминированием, политическим и экономическим. При Петре заимствовались голландские слова. Когда Париж был «столицей мира», заимствовались слова из французского языка. Сейчас доминирует англосаксонский мир, и доминирует в том числе технологически, вводя новые понятия. Да, есть объективные причины для заимствований, но это не отменяет здорового консерватизма. Многие филологи, и я в их числе, привержены тому, чтобы максимально долго сохранять слова, которые уже существуют в языке, и не заменять их новыми. Такой подход позволяет нам оставаться в русском культурном лоне. Для того-то и существуют и университеты, и газеты, чтобы отстаивать позиции языка, доставшегося нам от предков.

Забавно, когда говорят: «Зачем нам чужое слово «тренд», если у нас есть своё, родное – «тенденция»?» (Смеётся.)Да, «тенденция» – тоже заимствованное существительное. Но для нас оно более привычное, к тому же в нём заложена книжность. Длинные варианты часто вымещаются короткими, поэтому не исключено, что слово «тренд» со временем войдёт в литературный язык, хотя лично мне оно не нравится.

– Принято смеяться над языковой практикой украинцев, которые изобретают слова, лишь бы русские не использовать. Но, может быть, они поступают правильнее, чем российские журналисты, которые пишут «апгрейд» и «месседж»?

– Мимоходом замечу: с точки зрения филологической (а не политической) реальности, русский, украинский и белорусский – это один язык. Лексические отличия есть, но грамматическая система одна и та же (словообразование, части речи и так далее). Утверждать, что русская грамматика была навязана украинцам и белорусам, невозможно, потому что навязать грамматику нельзя, она формируется в процессе жизни языка. По сути вашего вопроса: в том-то и дело, что «апгрейд» и «месседж» украинцы не заменяют, они заменяют русские слова, чтобы дистанцироваться от нас. Если бы мы придумывали слова, чтобы заменять ими иностранные, – мы бы дистанцировались от мировой культуры.

– В течение нескольких дней перед нашей встречей я коллекционировал варваризмы, и в моём блокноте их накопилось столько, что и за полдня не обсудишь… Например, «локация». Не город, не деревня, не населённый пункт, а «локация». Чем объяснить это извращение?

– Иноязычные слова воспринимаются их приверженцами как фактор престижа. Это идёт с петровских времён, когда всё западное объявили важным, нужным и правильным. На мой взгляд, здесь есть даже элемент снобизма. Заимствования формировали интеллектуализацию речи, поэтому избыточное использование чужих слов часто является попыткой показать своё превосходство – якобы превосходство.

– Оппозиционная партия, представляющая себя либеральной, неоднократно повторяет в своих роликах слово «челендж». Мол, если готов к «челенджу» – айда к нам. Зачем «челендж»? Почему не вызов, не препятствие?

– Очевидно, расчёт на молодёжную аудиторию, потому что она чаще всего наиболее протестная, активная, желающая что-то изменить, показать себя. При этом отсекается целый слой молодёжи, который не знает английского языка, поскольку находится по социальному статусу ниже тех, кто знает его. Может быть, это просчёт и ошибка, а может быть, манипулятивный приём, то, что в риторике называется присоединением аудитории. Внушение того самого чувства превосходства.

– А как вам эта… Чуть не сказал «эта новация»! (Напомним читателям, что новация – вид финансового документа, а вовсе не синоним новшества, как думают многие журналисты.) Как вам это новшество – употреблять слова «бизнес» и «активность» во множественном числе по аналогии с английскими businessesи activities?

– А это уже не только безвкусица, но и речевая ошибка. Перенос не только лексики, но уже и грамматики чужого языка на наш. Мы категорически не должны допускать этого, потому что в любом языке грамматическая система – самая консервативная. И никакого дополнительного смысла здесь нет. Объявление «продажа готовых бизнесов» ничуть не информативнее, чем объявление «продажа готового бизнеса».

– Из бизнес-среды в язык пришло слово «аутсорсинг».

– В профессиональной деятельности оно удобно в использовании, но за её пределами звучит отвратительно. От такого неблагозвучия плохо становится. Как и от «инжиниринговой компании» (инжиниринг – технические консультации. – «АН»). Русское словосочетание «внешнее управление» гораздо лучше описывает ситуацию, чем «аутсорсинг», и даже даёт ей оценку. Раз вводят внешнее управление – значит, что-то не так или готовятся к чему-то.

– Есть словечко поизощрённее – «краудфандинг», что означает «сбор средств». Когда я спросил друга-панка, не хочет ли он ради записи альбома провести «краудфандинг», тот переспросил: «Что-что? Клаудияшифферинг?»

– Не думаю, что этот термин приживётся. Сказать «сбор средств» и быстрее, и проще – не приходится язык ломать.

– У москвичей сейчас очень популярно (хотя и очень нелюбимо) слово «реновация», вброшенное мэрией.

– Здесь мы имеем дело с сознательным затуманиванием смысла. Реновация – это вообще-то реконструкция, ремонт, обновление. Ремонтировать дома не будут, их будут сносить, но называть это «сносом» не хотят. Слышишь варваризм – насторожись: это просто глупость или же манипулятивная стратегия?

– Многие слова проникают к нам вместе с западной культурой. «Хорроры» вместо ужастиков, «экшены» вместо боевиков…

– Тупой перенос жанровых наименований. Слово «ужастик» мне кажется не вполне удачным (суффикс «ик» создаёт ощущение чего-то несерьёзного, маленького и не очень ужасного), но ничто не мешает говорить «фильм ужасов». Кстати, мне нравится слово «ремейк». Проговаривать «новая экранизация сценария того же фильма» – слишком уж долго. Сказать «интерпретация фильма»? Будет непонятно, потому что рецензия – тоже интерпретация. Сказать «переделка»?

– Переделка – это непростая ситуация.

– Вот именно (смеётся).

– Ещё у нас теперь не продолжения, а «сиквелы».

– Вот это мне не нравится.

– Мне тоже. Но к аналогичному слову «приквел», означающему фильм о событиях, предшествующих первому фильму, – к нему не так-то просто найти привычный синоним.

– Есть понятие «ретроспекция», но оно слишком научное (смеётся). Давайте вместе подумаем…

– Как вариант – «предыстория к…».

– Да, отличная замена! Слово «приквел» я не приемлю хотя бы потому, что оно вызывает ассоциацию с жаргонным «приколом». У нас тоже есть фильмы-предыстории – например, телесериал «Исаев» о молодом Штирлице. И ни в одной рецензии на него я не встретила слова «приквел». Оно приживается в отношении зарубежных фильмов, но не отечественных, и это показательно.

– Существует и третье понятие – «спин-офф». Это фильм о событиях, происходящих параллельно событиям первого фильма. Русские придумали для него синоним «вбоквел» (от слова «вбок»).

– Опять словообразование на английский манер. В литературоведении существует понятие «параллельный сюжет» – почему бы не перенести его на киноиндустрию? Фильм с параллельным сюжетом. Ясная формулировка.

– Кстати, как вам обыгрывания английских слов? «Врайтер» в значении «привирающий писака» (от writer), «вджобывать» в значении «трудиться» (от job).

– Как раз такое использование иностранных слов мне нравится. Русский язык открывает огромные возможности для словесной игры, и умение пользоваться ими указывает на высокий уровень языкового мышления. Главное – помнить об уместности.

– Раз уж зашла речь об уместности… Существует стереотип, что русский мат имеет зачастую тюркское происхождение (дескать, все мы тут донельзя омонголены). В действительности же матерные конструкции, например, в польском языке звучат точно так же. Все славяноязычные люди (и только они!) поймут такую языковую игру: «Человек рождается с тоской хрен знает по чему и хрен знает, почему».

– Славянского единства никто не отменял (смеётся). Добавлю, что многие слова в церковнославянских текстах явно перекликаются с теми, которые сегодня являются обсценными. «Яко лядвия моя наполнишася…» Речь о грехе. Ассоциация совершенно чёткая – одной буквы не хватает. Или: «Из уст младенец и ссущих…» Смысл очевиден. Но в священных текстах это не звучит грубо. Бранный характер словам придал во многом контекст. Я категорический противник их употребления в печати, да и в обыденной жизни тоже.

– И последний вопрос о заимствованиях. Правильно ли, что должность главы государства называется не по-русски? Ещё и это издевательское просторечное сокращение «презик»…

– Я вас понимаю, но какая альтернатива? «Царь»? «Государь»? (Смеётся.)

– Должность Колчака называлась «Верховный правитель России». Слово «верховный» можно отбросить.

– Правитель? Орган исполнительной власти у нас называется «правительство». Получается, «правитель» – это председатель правительства, премьер-министр, а не президент. Знаете, меня гораздо больше огорчает, что название государства образует аббревиатуру. Имя «РФ» для России – катастрофа. Символы сильнее нас. Называя страну «РФ», мы обедняем её сущность. На мой взгляд, было бы достаточно – «Россия».