20 002 subscribers

«А Лёвушка наш рад, Что брату своему он брат»

2,8k full reads
3,7k story viewsUnique page visitors
2,8k read the story to the endThat's 74% of the total page views
5,5 minutes — average reading time
«А Лёвушка наш рад, Что брату своему он брат»

Эту эпиграмму сочинили друзья, подшучивая над Львом Сергеевичем Пушкиным, младшим братом поэта.

«Лев, или, как слыл он до смерти, Лёвушка», по определению П.А.Вяземского, не так часто вспоминается литературоведами. А если и говорят о нём, то обычно поминают его недостатки: мотовство, безответственность, приверженность к выпивке («Рассказывают, что однажды ему сделалось дурно в какой-то гостиной, и дамы, тут бывшие, засуетившись возле него, стали кричать: "Воды, воды!" - и будто бы Пушкин от одного этого ненавистного слова пришел в чувство и вскочил как ни в чем не бывало», - записал Н.И.Лорер, хорошо знавший его).

Всё это, конечно, так. Но нельзя не вспомнить и нежную заботу Пушкина о брате, и восторженное преклонение Льва перед поэтом. Если верить рассказу князя Вяземского (а ему, я думаю, можно верить!), «после смерти брата Лев, сильно огорчённый, хотел ехать во Францию и вызвать на роковой поединок барона Геккерена, урождённого Дантес; но приятели отговорили его от этого намерения».

Что же это был за человек и почему заслуживает он нашего внимания (не только потому, что был братом своего брата)?

«Лев Сергеевич похож лицом на своего брата: тот же африканский тип, те же толстые губы, большой нос, умные глаза, но он - блондин, хотя волоса его так же вьются, как чёрные кудри Александра Сергеевича. Лев Сергеевич ниже своего брата ростом, широкоплеч», - описывал его Н.И.Лорер. И он же давал характеристику: «Лев Пушкин - один из приятнейших собеседников, каких я когда-либо знал, с отличным сердцем и высокого благородства. В душе - поэт, а в жизни - циник страшный. Много написал он хороших стихотворений, но из скромности ничего не печатает, не дерзая стоять на лестнице поэтов ниже своего брата». К сожалению (или нет?), стихи Льва Сергеевича нам неизвестны. В печати часто встречаются отрывки из стихотворения якобы Л.С.Пушкина «Пётр Великий», которое В.Г.Белинский назвал «славными стихами», но – увы! – современные исследователи считают, что это – переписанное Лёвушкиной рукой стихотворение его приятеля.

Л.С.Пушкин
Л.С.Пушкин

Лев был младшим из выживших детей Сергея Львовича и Надежды Осиповны Пушкиных и, может быть, поэтому стал любимцем своих родителей, особенно матери. И был безмерно ею избалован – в этом, видимо, и причина всех его «заскоков».

До отъезда в Лицей братья, скорее всего, общались мало: шестилетняя разница в возрасте в детстве очень заметна. Однако, начиная с 1814 года, когда Лёвушка поступил в Благородный пансион при Лицее, они встречались постоянно: вместе с сестрой и родителями младший брат навещает старшего, а позднее, когда Александр окончил Лицей, а Лев перешёл в Благородный пансион при Петербургском университете, уже поэт посещает брата (к тому же российскую словесность Лёвушке преподаёт В.К.Кюхельбекер, «брат родной по музе» Пушкина). Очень интересно: друзья у братьев Пушкиных были общие: Александр подружился на всю жизнь с соучениками Льва П.В.Нащокиным и С.А.Соболевским (можно добавить ещё М.И.Глинку), Лев же дружил с лицеистами (брат писал ему в декабре 1824 года: «Поздравляю тебя с рожеством господа нашего и прошу поторопить Дельвига… Заезжай к Пущину и Малиновскому. Поцелуй Матюшкина»).

В феврале 1821 года Лев был исключён из пансиона за организацию протеста своего класса против увольнения В.К.Кюхельбекера. Директор Д.А.Кавелин докладывал: «Класс два раза погасил свечи, производил шум и другие непристойности, причём зачинщиком был Лев Пушкин». К тому же, по рассказу Соболевского, Лев с товарищами побил одного из надзирателей.

А Пушкин, узнав об этом, в марте пишет Дельвигу: «Друг мой, есть у меня до тебя просьба - узнай, напиши мне, что делается с братом - ты его любишь, потому что меня любишь, он человек умный во всём смысле слова - и в нем прекрасная душа. Боюсь за его молодость, боюсь воспитания, которое дано будет ему обстоятельствами его жизни и им самим - другого воспитания нет для существа, одарённого душою. Люби его… Но я чувствую, что мы будем друзьями и братьями не только по африканской нашей крови».

Сам Пушкин в это время уже в ссылке. И брат в Петербурге выполняет его поручения. Первым его делом была переписка (вместе с Соболевским) поэмы «Руслан и Людмила» для издателя, после чего она была напечатана. Но… Положение «полномочного представителя» брата явно «занесло» его: он знал наизусть почти все пушкинские стихи и при их чтении искусно подражал интонации Александра Сергеевича (М.Юзефович вообще считал, то Лёвушка читает лучше брата). И при этом зачастую мешал их продаже: так, Вяземский писал Пушкину, что Лев повсюду читает ещё не напечатанный «Бахчисарайский фонтан» и по Петербургу ходят тысячи списков поэмы.

Брат милый, отроком расстался ты со мной —

В разлуке протекли медлительные годы;

Теперь ты юноша — и полною душой

Цветешь для радостей, для света, для свободы.

Какое поприще открыто пред тобой,

Как много для тебя восторгов, наслаждений

И сладостных забот, и милых заблуждений!

Как часто новый жар твою волнует кровь!

Ты сердце пробуешь, в надежде торопливой,

Зовешь, вверяясь им, и дружбу и любовь.

Эти строки поэт посвятил 18-летнему брату, и, по-моему, здесь ясно видна братская нежность. «Пушкин иногда сердился на брата за его стихотворческие нескромности, мотовство, некоторую невоздержность и распущенность в поведении; но он нежно любил его родственною любовью брата, с примесью родительской строгости», - писал Вяземский уже после смерти Льва…

Л.С.Пушкин. Рисунок А.С.Пушкина
Л.С.Пушкин. Рисунок А.С.Пушкина

Новая встреча братьев произошла в 1824 году в Михайловском, куда Пушкин приехал 9 августа и откуда Лев уедет вместе с родителями в октябре после ссоры поэта с отцом - о ней я писала здесь (кстати, именно Лев отвезёт Жуковскому письмо брата и поможет ему разобраться во всей этой истории). Совместное времяпрепровождение окончательно сдружило братьев. И поэт мечтал, чтобы брат приехал к нему в Михайловское:

Лайон, мой курчавый брат

(Не михайловский приказчик),

Привезёт нам, право, клад...

Что?— бутылок полный ящик.

Запируем уж, молчи!

Чудо — жизнь анахорета!

В Троегорском до ночи,

А в Михайловском до света..

(Из письма к А.Н.Вульфу)

А ещё будут письма. И хотя 4 декабря поэт сделает приписку: «Лев! сожги письмо моё»,- этого приказания Лёвушка не выполнит и все 40 писем брата сохранит.

Что же? будет ли вино?

Лайон, жду его давно…

Но не только об «эпикурейских» развлечениях будет писать поэт. Речь в письмах пойдёт обо всём: не только о тригорских соседях и совместных проказах, но и о литературных делах: Пушкин надеялся на помощь брата в передаче в цензуру и печать его произведений. Известно, например, его шутливое письмо от 15 марта 1826 года сразу двум адресатам: «Брат Лёв и брат Плетнёв! Третьего дня получил я мою рукопись. Сегодня отсылаю все мои новые и старые стихи. Я выстирал чёрное белье наскоро, а новое сшил на живую нитку. Но с вашей помощию надеюсь, что барыня публика меня по щекам не прибьёт, как непотребную прачку... 60 пиес! довольно ли будет для одного тома? не прислать ли вам для наполнения ‘’Царя Никиту и 40 его дочерей’’? [Конечно же, поэт никак не рассчитывал на печать этой фривольной сказки] Брат Лёв! не серди журналистов! дурная политика! Брат Плетнёв! не пиши добрых критик! будь зубаст и бойся приторности! Простите, дети! Я пьян».

Но такое согласие длилось недолго: необязательность избалованного Лёвушки всё больше и больше давала о себе знать. Уже летом 1825 года Александр Сергеевич писал Дельвигу: «Скажи Плетнёву, чтобы он Льву давал из моих денег на орехи, а не на комиссии мои, потому что это напрасно: такого бессовестного комиссионера нет и не будет».

Много неясного в биографии Льва Сергеевича. И в первую очередь – его нахождение на Сенатской площади 14 декабря 1825 года. Сведения есть в следственном деле В.К.Кюхельбекера, который ответил на заданный ему вопрос: «Кроме пистолета дал мне кто-то из черни палаш жандарма, которого удалось нам выручить из рук их; отдал же я палаш сей молодому Льву Пушкину, пришедшему, однако же, на площадь, как полагаю, из одного ребяческого любопытства: вскоре потом увидел я его, Пушкина, без палаша; куда же он дел его, не спросил и не ведаю». Рассказывали также, что Кюхельбекер (напомню, он когда-то был учителем Льва) подвёл Льва Пушкина к князю А.Одоевскому со словами «Prenons ce jeune soldat [Примем этого молодого воина]»). Известно, что вечером 14 декабря Лев заходил к Рылееву… Вероятно, он ждал ареста, в письмах его встречается мысль о каторге. Однако абсолютно никаких мер по отношению к Лёвушке принято не было. Причины неизвестны…

Продолжение – в следующей статье. Голосуйте и подписывайтесь на мой канал!

«Путеводитель» по всем моим публикациям о Пушкине вы можете найти здесь

Навигатор по всему каналу здесь