20 001 subscriber

«Береги честь смолоду». 4 «Служи верно, кому присягнёшь»

960 full reads
1,8k story viewsUnique page visitors
960 read the story to the endThat's 51% of the total page views
5 minutes — average reading time
«Береги честь смолоду». 4 «Служи верно, кому присягнёшь»

Наверное, важнейшее, что необходимо отметить, говоря о характере Гринёва, о его верности чести и долгу, - это его служба.

Сначала ничего не предвещает тревоги. Хотя и опасается Гринёв по пути в крепость: «Гарнизонная жизнь мало имела для меня привлекательности. Я старался вообразить себе капитана Миронова, моего будущего начальника, и представлял его строгим, сердитым стариком, не знающим ничего, кроме своей службы, и готовым за всякую безделицу сажать меня под арест на хлеб и на воду», - всё в действительности оказывается совсем иным, и уже совсем скоро новоиспечённый офицер, принятый как родной в семействе коменданта, заметит: «Служба меня не отягощала. В богоспасаемой крепости не было ни смотров, ни учений, ни караулов».

Даже дуэль, по тем временам, серьёзнейший проступок, будет ему прощена, комендант лишь скажет: «Эх, Петр Андреич! надлежало бы мне посадить тебя под арест, да ты уж и без того наказан». Герой и не подозревает, что совсем скоро всё изменится.

Обращали ли вы внимание, как описываются события, связанные с пугачёвским восстанием? Гринёв очень мало говорит о том, что не связано с историей его любви («Не стану описывать нашего похода и окончания войны»), однако даже из этого немногого мы можем сделать совершенно однозначный вывод, что завет отца «на службу не напрашивайся; от службы не отговаривайся» он выполняет безусловно.

И здесь мне на память снова приходит фонвизинский «Недоросль», но уже совсем другой герой:

«- Я слышал, что вы были в армии. Неустрашимость ваша...

- Я делал мою должность. Ни леты мои, ни чин, ни положение ещё не позволили мне показать прямой неустрашимости, буде есть во мне она.

- Как! Будучи в сражениях и подвергая жизнь свою...

- Я подвергал её, как прочие. Тут храбрость была такое качество сердца, какое солдату велит иметь начальник, а офицеру честь».

Помните этот диалог? Мы привыкли считать положительных героев комедии невыразительными, ходульными (хотя мне кажется, что рассуждения Стародума о государственной службе удивительно актуальны и сейчас, а уж его знаменитое «имей сердце, имей душу, и будешь человек во всякое время» вообще не может устареть). Но посмотрите! Молодой офицер Милон, «понимающий неустрашимость», «как понимать должно тому, у кого она в душе», не сродни ли Гринёву, который действует, наверное, меньше всего думая о себе?

«Послушайте, Иван Кузмич! — сказал я коменданту. — Долг наш защищать крепость до последнего нашего издыхания; об этом и говорить нечего». Фраза произнесена накануне штурма Белогорской крепости, продолжение её – тревога за судьбу женщин, о себе и речи нет. «Об этом и говорить нечего» - никаких сомнений в том, как надо вести себя. «С грустию разлуки сливались во мне и неясные, но сладостные надежды, и нетерпеливое ожидание опасностей, и чувства благородного честолюбия». Так опишет Гринёв своё состояние накануне решающих событий.

И останется верен себе: вместе с комендантом и Иваном Игнатьичем выйдет за крепостной вал, сбитый с ног, найдёт силы подняться и стоя принять свою судьбу. Не задумается ни на минуту, даже перед виселицей: «Очередь была за мною. Я глядел смело на Пугачева, готовясь повторить ответ великодушных моих товарищей». Уже помилованный, брошенный на колени перед Пугачёвым, плохо, видимо, осознавая свои чувства («в эту минуту не могу сказать, чтоб я обрадовался своему избавлению, не скажу, однако ж, чтоб я о нём и сожалел»), он снова рискует жизнью, не целуя руку «царя» («я предпочёл бы самую лютую казнь такому подлому унижению»), несмотря на дивные уговоры Савельича: «Батюшка Петр Андреич!.. Не упрямься! что тебе стоит? плюнь да поцелуй у злод... (тьфу!) поцелуй у него ручку».

Иллюстрация С.В.Герасимова
Иллюстрация С.В.Герасимова

И дальше – важнейшая сцена, когда после пирушки Пугачёв спросит его: «Чему ты усмехаешься? Или ты не веришь, что я великий государь? Отвечай прямо».

Кажется, в первый раз Гринёв скажет, что «смутился»: «Признать бродягу государем был я не в состоянии: это казалось мне малодушием непростительным. Назвать его в глаза обманщиком — было подвергнуть себя погибели; и то, на что был я готов под виселицею в глазах всего народа и в первом пылу негодования, теперь казалось мне бесполезной хвастливостию. Я колебался».

Думаю, что осуждать героя за эти колебания невозможно, тем более что ответ его будет совершенно недвусмысленным: «Слушай; скажу тебе всю правду. Рассуди, могу ли я признать в тебе государя? Ты человек смышлёный: ты сам увидел бы, что я лукавствую». И, заметим, Пугачёв нимало не оскорбится, а предложит поступить к нему на службу. Казалось бы, выход есть: согласиться, а при первой же возможности покинуть мятежников и перейти на сторону властей (так, кстати, делали некоторые офицеры, и удивительно часто современные подростки не понимают, почему глупый Гринёв на это не пошёл). Но этот путь – не для Гринёва. Он верен завету отца, верен присяге, верен себе. «Нет, — отвечал я с твердостию. — Я природный дворянин; я присягал государыне императрице: тебе служить не могу. Коли ты в самом деле желаешь мне добра, так отпусти меня в Оренбург» (Не могу не сделать отступления: когда я писала о декабристах, прочитала множество комментариев о преступниках – нарушителях присяги. Так вот один вопрос: присяги КОМУ? На тот момент все присягнули Константину, на 14 декабря назначена была переприсяга новому императору. Так что никто из них данной присяге не изменил!). Не даёт Гринёв даже обещания не служить против Пугачёва: «Сам знаешь, не моя воля: велят идти против тебя — пойду, делать нечего. Ты теперь сам начальник; сам требуешь повиновения от своих. На что это будет похоже, если я от службы откажусь, когда служба моя понадобится? Голова моя в твоей власти: отпустишь меня — спасибо; казнишь — Бог тебе судья; а я сказал тебе правду».

И именно честность совсем молодого офицера поражает Пугачёва и спасает жизнь Петра. И не побоится он, отпущенный Пугачёвым, отдать последний долг товарищам: «Вышед на площадь, я остановился на минуту, взглянул на виселицу, поклонился ей, вышел из крепости и пошел по Оренбургской дороге».

Дальше мы увидим Гринёва во время осады Оренбурга, когда поначалу он предложит решительно выступить против самозванца, а затем, обречённый на бездействие, всё же не станет отсиживаться за городскими стенами, но «ежедневно выезжает за город перестреливаться с пугачевскими наездниками».

И – новая встреча с Пугачёвым.

Когда-то давно я была поражена, что в любимом мною фильме 1958 года после неудачной попытки получить помощь от генерала Гринёв едет прямо «к батюшке, разбойнику, защиты просить!» Позднее узнала, что именно так первоначально было у Пушкина. В варианте, который не так уж сложно найти, мы читаем: «Вдруг увидел я прямо перед собой передовой караул. Нас окликали, и человек пять мужиков, вооружённых дубинами, окружили нас. Я объявил им, что еду из Оренбурга к их начальнику». А приведённый к Пугачёву, Гринёв заявляет: «Я приехал сам от себя, прибегаю к твоему суду, жалуюсь на одного из твоих людей, и прошу тебя защитить сироту, которую он обижает».

Исследователи указывают, что первая редакция главы изменена из цензурных соображений. Но только ли из-за них? Может быть, просто не укладывалось в пушкинское понимание характера Гринёва стремление героя просить помощи у самозванца? Может быть, именно поэтому «странная мысль» взывать к справедливости придёт ему в голову не в Оренбурге, как поначалу, а лишь уже «в гостях» у Пугачёва?

Иллюстрация С.В.Герасимова
Иллюстрация С.В.Герасимова

Однако и здесь, и там Гринёв будет держаться достойно («я спокойно отвечал, что я нахожусь в его власти и что он волен поступать со мною, как ему будет угодно») и ничего не скажет об истинном положении дел в Оренбурге («слава Богу, всё благополучно», «я по долгу присяги стал уверять, что всё это пустые слухи и что в Оренбурге довольно всяких запасов»).

И, что показательно, помогая Гринёву, Пугачёв на сей раз не предложит ему службу у себя – сам всё давно понял. Более того, даже заговорит с ним о своих планах (об этом – после), а Гринёв будет уговаривать его отступиться, напомнив печальный конец Гришки Отрепьева, на которого Пугачёв будет ссылаться.

Я уже писала о поведении Гринёва в дальнейшем – и в отряде Зурина, и на суде.

Необходимо лишь сказать, что, безукоризненно выполняя свой долг, он не забывает о том, кому обязан своим спасением. Именно это мешает ему быть до конца счастливым при известии о поимке Пугачёва. «Но между тем странное чувство отравляло мою радость: мысль о злодее, обрызганном кровию стольких невинных жертв, и о казни, его ожидающей, тревожила меня поневоле: “Емеля, Емеля! — думал я с досадою, — зачем не наткнулся ты на штык или не подвернулся под картечь? Лучше ничего не мог бы ты придумать”. Что прикажете делать? Мысль о нем неразлучна была во мне с мыслию о пощаде, данной мне им в одну из ужасных минут его жизни, и об избавлении моей невесты из рук гнусного Швабрина».

И именно этим объясняется то, о чём Пушкин напишет очень кратко: «Из семейственных преданий известно, что он был освобождён от заключения в конце 1774 года, по именному повелению; что он присутствовал при казни Пугачева, который узнал его в толпе и кивнул ему головою, которая через минуту, мертвая и окровавленная, показана была народу».

Уточним немного даты: казнь Пугачёва состоялась 10 января 1775 года, и приходится лишь гадать, сразу ли, освободившись из-под ареста, даже не заехав домой, отправился Гринёв в Москву или успел лишь заехать и обнять своих близких? Мне кажется, скорее первое. Понял, что должен отдать последний долг этому человеку, который был, видимо, рад видеть его…

Ну что ж, подведём итоги. Как прожил свою жизнь Гринёв? Пугачёву он скажет: «Только не требуй того, что противно чести моей и христианской совести». Эти два моральных критерия всегда были для него превыше всего.

Интересно: сожалея об участи Пугачёва, он упомянет «о пощаде, данной мне им в одну из ужасных минут его жизни» Его жизни! А ведь для Пугачёва это минута триумфа! Почему же тогда «ужасная минута»? Да потому, наверное, что в этот момент меньше всего думает бунтовщик и о чести, и особенно о «христианской совести».Гринёв же не забудет о них ни на минуту…

«Жизнь – родине, честь – никому

****************

Дорогие мои читатели! В последнее время мой канал облюбовали какие-то пошляки, ежедневно по несколько раз печатающие рекламу «мужского здоровья». Я регулярно жалуюсь на них и удаляю комментарии, но они являются снова и снова с одним и тем же текстом, но под разными именами… Умоляю вас! Если увидите – нещадно жалуйтесь! Может быть, многочисленность обращений подействует? Вижу из ваших обращений, что канал читают дети. И мне стыдно становится…

Начало читайте здесь, здесь и здесь

Если понравилась статья, голосуйте и подписывайтесь на мой канал.

«Путеводитель» по всем моим публикациям о Пушкине вы можете найти здесь

Навигатор по всему каналу здесь