20 316 subscribers

«Что за преданный был слуга!»

10k full reads
19k story viewsUnique page visitors
10k read the story to the endThat's 52% of the total page views
6 minutes — average reading time
«Что за преданный был слуга!»
«Что за преданный был слуга!»

«Человек у Пушкина был… Что за преданный был слуга! Смотреть было даже больно, как убивался. Привязан был к покойнику, очень привязан. Не отходил почти от гроба: не ест, не пьёт». Эти строки жандармский офицер Ф.С.Ракеев, по долгу службы сопровождавший гроб с телом поэта в Святые Горы, написал о его верном спутнике Никите Тимофеевиче Козлове.

Известно о Никите Козлове до обидного мало. Пушкин упомянул его в строках неоконченного стихотворения

Дай, Никита, мне одеться,

В митрополии звонят…

Датируется отрывок 1821-22 г.г., когда поэт был в ссылке в Кишинёве, из чего явно следует, что верный слуга был там с ним. Что ещё известно точно?

«Дядька Пушкина, Никита Козлов, был, помнится, при нём в Москве, где шаловливый и острый ребёнок уже набирался ранних впечатлений, резвясь и бегая на колокольню Ивана Великого и знакомясь со всеми закоулками и окрестностями златоглавой столицы». Этот рассказ Н.В.Сушкова приводит В.В.Вересаев в летописном своде «Пушкин в жизни». Он же в книге «Спутники Пушкина» пишет: «Никита был высокого роста, благообразный, с русыми бакенбардами». Портрета верного слуги не существует, и поэтому мне пришлось использовать кадр из фильма «Последняя дорога», где Никиту сыграл В.С.Шульгин. Годом рождения Никиты Тимофеевича обычно указывается 1778, хотя как-то мне встретилось указание на 1770 год.

Л.Н.Павлищев со слов своей матери, сестры поэта, рассказывал: «В доме деда и бабки благоденствовала и процветала поэзия, а благоденствовала и процветала она до такой степени, что и в передней Пушкиных поклонялись музе доморощенные стихотворцы из многочисленной дворни обоего пола, знаменитый представитель которой, Никита Тимофеевич, поклонявшийся одновременно и древнему богу Вакху, – на общем основании, – состряпал нечто в роде баллады, переделанной им из сказок о “Соловье разбойнике, богатыре широкогрудом Еруслане Лазаревиче и златокудрой царевне Миликтрисе Кирбитьевне”. Безграмотная рукопись Тимофеевича, в конце которой нарисован им в ужасном, по его мнению, виде Змей Горынич, долгое время хранилась у моей матери, – затеряна при переезде Ольги Сергеевны в 1851 году из Варшавы в Петербург». Да, любопытно было бы взглянуть на эту рукопись!

Известно, что Никита состоял при Пушкине после Лицея. Снова привожу рассказ Павлищева, который снова ссылается на воспоминания матери: «Корф и Пушкин жили в одном и том же доме; камердинер Пушкина, под влиянием Бахуса, ворвался в переднюю Корфа, с целью завести ссору с камердинером последнего; вероятно, у этих субъектов были свои счёты. На произведённый камердинером Пушкина шум в передней Модест Андреевич вышел узнать, в чем дело, и, будучи вспыльчив, прописал виновнику беспокойства argumentum baculinum [палочный довод]. Побитый камердинер Пушкина пожаловался своему барину. Александр Сергеевич вспылил в свою очередь и, заступаясь за слугу, немедленно вызвал Корфа на дуэль. На письменный вызов Модест Андреевич отвечал тоже письменно: ”Je n'accepte pas Votre défi pour une bagatelle semblable, non parce que Vous êtes Pouchkine, mais parce que je ne suis pas Kukhelbekker[He принимаю вашего вызова из-за такой безделицы не потому, что вы Пушкин, а потому, что я не Кюхельбекер]”». Нынешние любители посчитать дуэли Пушкина куражатся над этой историей, но, по-моему, она говорит о многом: для Пушкина побои, нанесённые его слуге (хотя бы и провинившемуся), «безделицей» не были…

И очень показателен рассказ Ф.Н.Глинки о событиях, предшествовавших высылке Пушкина из Петербурга в 1820 году: «Раз утром выхожу я из своей квартиры (на Театральной площади) и вижу Пушкина, идущего мне навстречу. Он был, как и всегда, бодр и свеж, но обычная (по крайней мере, при встречах со мною) улыбка не играла на его лице, и лёгкий оттенок бледности замечался на щеках. “Я к вам!” — “А я от себя!” И мы пошли вдоль площади. Пушкин заговорил первый: “Я шёл к вам посоветоваться. Вот видите: слух о моих и не моих (под моим именем) пиесах, разбежавшихся по рукам, дошёл до правительства. Вчера, когда я возвратился поздно домой, мой старый дядька объявил, что приходил в квартиру какой-то неизвестный человек и давал ему пятьдесят рублей, прося дать ему на прочтение мои сочинения, уверяя, что скоро принесёт их назад. Но мой верный старик не согласился, а я взял да и сжёг все мои бумаги”». Думаю, что тут, как говорится, ничего нельзя ни убавить, ни прибавить, кроме того, что пятьдесят рублей для слуги – сумма огромная.

Был Никита при Пушкине во время Южной ссылки. Его вспоминают, говоря о поэме «Братья-разбойники». Сам Пушкин в письме П.А.Вяземскому рассказал: «Истинное происшествие подало мне повод написать этот отрывок. В 1820 году, в бытность мою в Екатеринославле, два разбойника, закованные вместе, переплыли через Днепр и спаслись. Их отдых на островке, потопление одного из стражей мною не выдуманы». А М.А.Цявловский в Летописи жизни Пушкина пишет: «1820. Ноябрь, 2.. . 1823. Июнь. Пушкин в кругу приятелей и знакомых рассказывает о виденном им в Екатеринославе побеге двух арестантов. Кто-то выражает сомнение в возможности такого побега. Вызванный Пушкиным Никита Козлов подтверждает справедливость рассказа Пушкина».

П.И.Бартенев, описывая дом, где Пушкин жил в Кишинёве, указывает: «Другая [комната], или прихожая, служила помещением верному и преданному слуге его Никите».

С.С.Гейченко в своей книге «У Лукоморья» приводит письмо Никиты Козлова к жене, Цитирую: «Из письма Никиты Тимофеевича Козлова, “Главного камердинера Его высокородия Александра Сергеевича Пушкина к супруге моей Надежде Фёдоровне Козловой из г. Одессы” 15 сентября 1823 года.

Милостивая государыня супруга моя Надежда Фёдоровна!

Пишет ваш законный муж Никита Тимофеич! Долгота разлуки нашей сделала меня несчастным человеком, но, невзирая на плачевное состояние моё, я жив и здоров, чего и вам от господа бога желаю. Извещаю вас, что мы теперь перебрались в другой город, именуемый Одес. Жизнь наша имеет мало покоя. Слова мои весьма бессильны и не могут стремиться к вам с необходимой ясностью, потому что жизнь эта полна смятения и беспокойства. Но никто как Бог и его святые угодники! Разлетятся все суетные привидения, и пути наши прояснятся! Посылаю я к вам 15 рублей для утешения. В здешних краях деньги весьма дороги, и мы всегда терпим от них многие неприятности и обиды.

Кланяюсь вам низко. Муж ваш Никита Тимофеич.

Ещё низко кланяемся вашей родной матушке Иринии Родионовне и моей дорогой куме, еще кланяюсь Михаиле Ивановичу с детками его и всем родственным и соседям.

Супруг ваш Н. Козлов. Писано в г. Одес».

К сожалению, письмо это я встретила только в книге Семёна Степановича (и у тех, кто на эту книгу ссылается), поэтому не могу ничего добавить. Но, исходя из него (и некоторых ещё данных, проверить которые я не смогла), женат был Никита Тимофеевич на дочери Арины Родионовны. Насколько это достоверно, сказать не могу. Но и привести эту версию посчитала необходимым.

Как долго оставался Никита камердинером Пушкина, трудно сказать. Известно, что какое-то время он служил Льву Сергеевичу. Павлищев упоминает его как слугу Льва в рассказе о событиях 14 декабря. В январе 1832 года Александр Сергеевич будет просить П.А.Осипову отыскать в Михайловском сундук «Никиты, моего слуги (ныне слуги Льва)». В то же время хорошо известно письмо Пушкину В. С. Голицына, написанное летом 1830 года. Привожу его полностью:

«Князь Вл. Голицын.

Никитушка! скажи, где Пушкин царь-поэт?

Никита.

Давным-давно, сударь, его уж до́ма нет, не усидит никак приятель Ваш на месте: то к дяде на поклон, то полетит к невесте.

Князь Влад. Г. а скоро ль женится твой мудрый господин?

Никита.

Осталось месяц лишь гулять ему один.

Voilà ma conversation avec votre valet de chambre, je l'aurais continuée [si] en vers si je ne tenais pas davantage à Vous dire en prose que je suis infiniment fâché de ne Vous avoir pas trouvé. Bonjour. Wl. G.[Вот моя беседа с вашим камердинером, я продолжил бы её в стихах, если бы не так стремился сказать вам прозой, как бесконечно я раздосадован, что не застал вас дома. Всего лучшего. Вл. Г.]»

Однако совершенно точно известно, что Никита в последний год жизни Пушкина был рядом с поэтом. Он вместе с Пушкиным отвозил для похорон в Святогорский монастырь тело его матери. И он встретил карету, когда привезли раненого Пушкина. «Домой возвратились в шесть часов. Камердинер взял его на руки и понёс на лестницу. “Грустно тебе нести меня?” — спросил у него Пушкин». Так рассказывает В.А.Жуковский в письме С.Л.Пушкину.

Акварель П.Ф.Бореля
Акварель П.Ф.Бореля

Сопровождал Никита Пушкина и в последнем его пути. «Дядька покойного желал также проводить останки своего доброго барина к последнему его жилищу, куда недавно возил он же тело его матери; он стал на дрогах, кои везли ящик с телом, и не покидал его до самой могилы» Строки письма А.И.Тургенева к А.И.Нефедьевой скупы, но как много говорят!...

Никита Тимофеевич умер, как сообщают справочники, «не раньше 1851 года». Сохранилось предание, что он просил похоронить себя в ногах у Пушкина…

Да, знаем мы о Никите совсем немного, и только две пушкинские строки… Но, может быть, всё-таки Савельич с него написан?

Если понравилась статья, голосуйте и подписывайтесь на мой канал.

«Путеводитель» по всем моим публикациям о Пушкине вы можете найти здесь

Навигатор по всему каналу здесь