19 999 subscribers

«Да ещё её помянем»

11k full reads
20k story viewsUnique page visitors
11k read the story to the endThat's 57% of the total page views
7 minutes — average reading time
«Да ещё её помянем»

О любви поэта к няне рассказал всё тот же бывший кучер Пётр Парфёнов: «Арину-то Родионовну? Как же ещё любил-то, она у него вот тут и жила. И он всё с ней, коли дома. Чуть встанет утром, уж и бежит её глядеть: “здорова ли, мама?” — он ее все мама называл. А она ему, бывало, эдак нараспев (она ведь из-за Гатчины была у них взята, с Суйды, там эдак все певком говорят): ”батюшка, ты за что меня всё мамой зовешь, какая я тебе мать”.

— Разумеется, ты мне мать: не то мать, что родила, а то, что своим молоком вскормила. — И уже чуть старуха занеможет там, что ли, он уж всё за ней».

Наверное, о многом говорит и письмо Пушкина брату, написанное в конце февраля 1825 года: «У меня произошла перемена в министерстве: Розу Григорьевну я принуждён был выгнать за непристойное поведение и слова, которых не должен я был вынести. А то бы она уморила няню, которая начала от неё худеть». Мы практически ничего не знаем об этой Р.Г.Горской, нанятой матерью поэта домоправительнице в Михайловском (судя по тому же самому письму, ещё кое-что подворовывала – «Впрочем, она мерзавка и воровка), но для Пушкина, видимо, главное – что обижала няню.

Очень тяжело пережила Арина Родионовна неожиданный отъезд своего воспитанника из Михайловского по приказу нового императора: «Приехал вдруг ночью жандармский офицер из городу, велел сейчас в дорогу собираться, а зачем — неизвестно. Арина Родионовна растужилась, навзрыд плачет. Александр-то Сергеевич ее утешать: ”Не плачь, мама, говорит, сыты будем; царь хоть куды ни пошлет, а все хлеба даст”. Жандарм торопил в дорогу», - вспоминал Парфёнов.

Сохранился и полукомический рассказ М.И.Осиповой: «1-го или 2 сентября 1826 года Пушкин был у нас; погода стояла прекрасная, мы долго гуляли; Пушкин был особенно весел. Часу в 11-м вечера сёстры и я проводили Александра Сергеевича по дороге в Михайловское… Вдруг рано на рассвете является к нам Арина Родионовна, няня Пушкина… На этот раз она прибежала вся запыхавшись; седые волосы е беспорядочными космами спадали на лицо и плечи; бедная няня плакала навзрыд. Из расспросов её оказалось, что вчера вечером, незадолго до прихода Александра Сергеевича, в Михайловское прискакал какой-то — не то офицер, не то солдат (впоследствии оказалось фельдъегерь). Он объявил Пушкину повеление немедленно ехать вместе с ним в Москву. Пушкин успел только взять деньги, накинуть шинель, и через полчаса его уже не было. ”Что ж, взял этот офицер какие-нибудь бумаги с собой?” — спрашивали мы няню. “Нет, родные, никаких бумаг не взял, и ничего в доме не ворошил; после только я сама кой-что поуничтожила”. — “Что такое?” — “Да сыр этот проклятый, что Александр Сергеевич кушать любил, а я так терпеть его не могу, и дух-то от него, от сыра-то этого немецкого, такой скверный”».

И знаменитое, хотя и незавершённое стихотворение «Няне», наверное, передаёт её состояние после столь неожиданного отъезда

Подруга дней моих суровых,

Голубка дряхлая моя!

Одна в глуши лесов сосновых

Давно, давно ты ждёшь меня.

Ты под окном своей светлицы

Горюешь, будто на часах,

И медлят поминутно спицы

В твоих наморщенных руках.

Глядишь в забытые вороты

На черный отдалённый путь:

Тоска, предчувствия, заботы

Теснят твою всечасно грудь.

То чудится тебе…

А 9 ноября 1826 года Пушкин, вновь приехавший в Михайловское напишет П.А.Вяземскому: «Деревня мне пришла как-то по сердцу. Есть какое-то поэтическое наслаждение возвратиться вольным в покинутую тюрьму. Ты знаешь, что я не корчу чувствительность, но встреча моей дворни, хамов и моей няни — ей-богу приятнее щекотит сердце, чем слава, наслаждения самолюбия, рассеянности и пр. Няня моя уморительна. Вообрази, что 70-ти лет она выучила наизусть новую молитву о умилении сердца владыки и укрощении духа его свирепости, молитвы, вероятно, сочиненной при царе Иване. Теперь у ней попы дерут молебен и мешают мне заниматься делом».

Мне за иронией поэта видится куда более глубокое чувство!

Любили няню и друзья Пушкина. И.И.Пущин рассказывает о своём приезде к поэту в деревню: «Прибежавшая старуха застала нас в объятьях друг друга... Не знаю, за кого приняла меня, только, ничего не спрашивая, бросилась обнимать. Я тотчас догадался, что это добрая его няня, столько раз им воспетая — и чуть не задушил её в объятиях...» А своё письмо поэту вскоре после их встречи закончит: «Прощай, будь здоров. Кланяйся няне».

Сохранилось два письма Арины Родионовны Александру Сергеевичу, написанные под её диктовку. В первом из них, от 30 января 1827 года из Михайловского, которое писал, видимо, кто-то из дворни, она поздравляет его: «Милостивой государь Александра, Сергеевичь имею честь поздравить вас с прошедшим, новым годом из новым, сщастием;: ижелаю я тебе любезнному моему благодетелю здравия и благополучия» (привожу цитату, ничего не изменяя). Здесь же она выговаривает ему за невнимание к близким: «А я вас уведоммляю, что я была в Петербурге: й об вас нихто — неможит знать где вы находитесь йтвоие родйтели, овас соболезнуют что вы к ним неприедите». После отчёта о денежных расходах няня заканчивает письмо: «Присем любезнной друг яцалую ваши ручьки с позволений вашего съто раз и желаю вам то чего йвы желаете йприбуду к вам с искренным почтением» и подпись – «Аринна Родивоновнна»

Второе письмо, от 6 марта того же года, написано в Тригорском под диктовку Анной Вульф (М.И.Осипова, в частности, писала о няне: «Бывала она у нас в Тригорском часто, и впоследствии у нас же составляла те письма, которые она посылала своему питомцу). Это письмо удивительно сердечно: «Любезный мой друг Александр Сергеевич, я получила ваше письмо и деньги, которые вы мне прислали. За все ваши милости я вам всем сердцем благодарна — вы у меня беспрестанно в сердце и на уме, и только, когда засну, то забуду вас и ваши милости ко мне… Ваше обещание к нам побывать летом меня очень радует. Приезжай, мой ангел, к нам в Михайловское, всех лошадей на дорогу выставлю… [Пушкин действительно приехал в Михайловское в конце июля и пробыл там до середины октября]. Я вас буду ожидать и молить Бога, чтоб он дал нам свидеться… Прощайте, мой батюшка, Александр Сергеевич. За ваше здоровье я просвиру вынула и молебен отслужила, поживи, дружочик, хорошенько, самому слюбится. Я слава Богу здорова, цалую ваши ручки и остаюсь вас многолюбящая няня ваша Арина Родивоновна».

Может быть, это письмо вспоминал Пушкин, заставив няньку написать Дубровскому: «Приезжай ты к нам, соколик мой ясный, мы тебе и лошадей вышлем на Песочное»? И её заботу о воспитаннике – «Полно тебе, Степка, — сказала она сердито, — барин почивает, а ты знай горланишь; нет у вас ни совести, ни жалости». И ворчливуые подчас замечания барину– «Зачем ты встал с постели, — говорила ему Егоровна, — на ногах не стоишь, а туда же норовишь, куда и люди».

После замужества Ольги Сергеевны Арина Родионовна перебралась к ней, но прожила недолго. «Умерла она у нас в доме, в 1828 году, лет семидесяти с лишком от роду, после кратковременной болезни», - написала Ольга Сергеевна.

Принято считать, что никто из семьи Пушкиных не был на её похоронах. Однако М.А.Цявловский в своей летописи жизни поэта напишет: «Июль, 31. Вторник. Пушкин несомненно был на отпевании няни Арины Родионовны во Владимирской церкви (заупокойную служил священник Алексей Нарбеков) и на похоронах её на Смоленском кладбище». Очень бы мне хотелось ему верить!

Н.М.Языков писал в стихотворении «На смерть няни А.С.Пушкина»:

Я отыщу тот крест смиренный,

Под коим, меж чужих гробов,

Твой прах улегся, изнуренный

Трудом и бременем годов.

Ты не умрёшь в воспоминаньях

О светлой юности моей,

И в поучительных преданьях

Про жизнь поэтов наших дней.

Увы, могила няни поэта потеряна. Уже в 1976 году на стене Смоленского кладбища была установлена памятная доска:

«Да ещё её помянем»

Однако остаётся только повторить вслед за Языковым: «Свет Родионовна, забуду ли тебя?» И Пушкин помнил о ней до последних дней. В 1835 году он сообщит жене из Михайловского: «Нашёл я всё по-старому, кроме того, что нет в нём няни моей». А в стихотворении «Вновь я посетил» напишет:

Вот опальный домик,

Где жил я с бедной нянею моей.

Уже старушки нет — уж за стеною

Не слышу я шагов её тяжёлых,

Ни кропотливого её дозора.

Домик няни в Михайловском сохранялся дольше всех строений, но был взорван фашистами во время Великой Отечественной войны. Сейчас он отстроен заново, и в нём можно увидеть найденные на месте взрыва некоторые вещи: серьгу, ножницы…

«Да ещё её помянем»

Мы не знаем, как выглядела няня. Сохранился лишь один её словесный портрет, оставленный М.И.Осиповой: «Это была старушка чрезвычайно почтенная — лицом полная, вся седая». В музее хранится предполагаемый портрет её работы неизвестного художника (в начале статьи), но её ли? Барельеф, помещённый в предыдущей статье, выполненный П.Серяковым в 1840-ые годы, каким-то путём попал в руки М.Горького на Капри. Он очень похож на рисунок самого поэта. Вновь процитирую Цявловского: «Помета Пушкина об этом событии [смерти няни] в рабочей тетради на листе рядом со стихотворением «Волненьем жизни утомленный». На следующем листе два портрета Арины Родионовны — в образе молодой девушки, с косой и в кокошнике, и в старости, сделанные, видимо, после известия о смерти няни»:

«Да ещё её помянем»

И ещё одно воспоминание о няне. Ольга Сергеевна писала «Была она настоящею представительницею русских нянь; мастерски говорила сказки, знала народные поверья и сыпала пословицами, поговорками». И недаром именно к няне относят строки Пушкина:

Да ещё её помянем:

Сказки сказывать мы станем —

Мастерица ведь была

И откуда что брала.

А куды разумны шутки,

Приговорки, прибаутки,

Небылицы, былины

Православной старины!...

Памятник Пушкину и Арине Родионовне в Пскове
Памятник Пушкину и Арине Родионовне в Пскове

Начало читайте здесь

Если понравилась статья, голосуйте и подписывайтесь на мой канал.

«Путеводитель» по всем моим публикациям о Пушкине вы можете найти здесь

Навигатор по всему каналу здесь