24 312 subscribers

«Дух зла и повелитель теней»

1,3K full reads
«Дух зла и повелитель теней»

Одна из последних глав романа переносит нас в совершенно конкретную обстановку: «высоко над городом на каменной террасе одного из самых красивых зданий в Москве, здания, построенного около полутораста лет назад, находились двое: Воланд и Азазелло. Они не были видны снизу, с улицы, так как их закрывала от ненужных взоров балюстрада с гипсовыми вазами и гипсовыми цветами. Но им город был виден почти до самых краёв». Конечно же, место легко узнаваемо – это знаменитый «дом Пашкова» (сохранились сведения, что Михаил Афанасьевич восхищался им»:

Фото автора
Фото автора

«Воланд сидел на складном табурете, одетый в чёрную свою сутану. Его длинная широкая шпага была воткнута между двумя рассекшимися плитами террасы вертикально, так что получились солнечные часы. Тень шпаги медленно и неуклонно удлинялась, подползая к чёрным туфлям на ногах сатаны. Положив острый подбородок на кулак, скорчившись на табурете и поджав одну ногу под себя, Воланд не отрываясь смотрел на необъятное сборище дворцов, гигантских домов и маленьких, обречённых на слом лачуг».

Наверное, все помнят это описание. Но хотя автор и «одел» своего героя, совершенно ясно, что его поза буквально скопирована со знаменитой скульптуры М.М.Антокольского:

«Дух зла и повелитель теней»

Отчасти эта поза будет «процитирована» и в самом начале романа, когда «иностранец» «чему-то снисходительно усмехнулся, прищурился, руки положил на набалдашник, а подбородок на руки» (иллюстрация в начале статьи).

Интересно, что любимый Булгаковым Шаляпин тоже, видимо, использовал именно этот образ Мефистофеля. Посмотрите:

«Дух зла и повелитель теней»

Этот Мефистофель – из одноимённой оперы А.Бойто, которую Шаляпин буквально возродил, спев в 1901 году в Милане вместе с Э.Карузо под управлением А.Тосканини, а затем исполнял многократно. Неизвестно, слышал ли Булгаков оперу Бойто, но фотографии любимого баса в ней, несомненно, видеть мог.

И на протяжении всего романа мы наблюдаем постоянные отсылки к оперному Мефистофелю – Шаляпину. Художник М.В.Нестеров, вспоминая «истинно трагическое» появление Мефистофеля «на площади перед церковью, куда вошла Маргарита», особо отметит его «чёрный, дивно облегающий гибкую фигуру плащ на оранжевой огненной подкладке».

А теперь вспомним, что увидит в «нехорошей квартире» буфетчик Андрей Фокич: «На спинку стула наброшен был траурный плащ, подбитый огненной материей, на подзеркальном столике лежала длинная шпага с поблёскивающей золотом рукоятью… А на оленьих рогах висели береты с орлиными перьями». «Как показалось буфетчику, на артисте было только чёрное бельё и чёрные же остроносые туфли». Взгляните на фотографию (прошу прощения у тех, кто решит, что сегодня их слишком много) – не очень хорошо видно, что на голове у Мефистофеля, но перо есть:

«Дух зла и повелитель теней»

А потом будет «метаморфоза» в сцене бала: «Исчезла заплатанная рубаха и стоптанные туфли. Воланд оказался в какой-то чёрной хламиде со стальной шпагой на бедре. Он быстро приблизился к Маргарите, поднёс ей чашу и повелительно сказал:

– Пей!

У Маргариты закружилась голова, её шатнуло, но чаша оказалась уже у её губ, и чьи-то голоса, а чьи – она не разобрала, шепнули в оба уха:

– Не бойтесь, королева... Не бойтесь, королева, кровь давно ушла в землю. И там, где она пролилась, уже растут виноградные гроздья».

Не один исследователь романа указывает на несомненное сходство этих строк с фрагментом из оперы Гуно (напомню, что во время Булгакова опера исполнялась только по-русски):

Тебя я приглашаю

вот эту чашу всю осушить до дна.

Смелей пей, отравы нет, в ней жизнь и младость!

И костюм Воланда, эта самая «чёрная хламида» («чёрное бельё») или «сутана» со шпагой, - не отсюда ли он? Первый Мефистофель - из оперы Гуно, второй – Бойто:

«Дух зла и повелитель теней»

И ещё: первая реплика Воланда при «явлении» Лиходееву - «Одиннадцать! И ровно час, как я дожидаюсь вашего пробуждения, ибо вы назначили мне быть у вас в десять. Вот и я!» Это «Вот и я» - снова из либретто «Фауста, первое появление Мефистофеля:

Вот и я!

Ну, чем удивлён ты?

И, кстати, сохранилась запись Михаила Афанасьевича с вариантами первоначального заглавия романа – «Великий канцлер. Сатана. Вот и я. Шляпа с пером. Черный богослов. Он появился. Подкова иностранца»...

Таким образом, по мысли Булгакова, читатели должны были достаточно быстро понять, кто появился в Москве «однажды весною, в час небывало жаркого заката».

Существует огромное количество трактовок образа Воланда. Я не собираюсь разбирать, кто из исследователей прав, разве что предостерегу всё же от некоторых выводов: кто-то считает, что в образе сатаны изображён И.В.Сталин, а кто-то даже замечает, что роман пишется в 1937 году, «в дни московских процессов, когда другой дьявол уничтожал дьявольскую партию, когда один за другим гибли литературные враги Булгакова», - похоже, авторам подобных пассажей неведомо, что писатель начал работу над «романом о дьяволе» гораздо раньше. Да напомню ещё мнение критика В.Я.Лакшина, с которым совершенно согласна, что «трудно представить себе что-либо более плоское, одномерное, далёкое от природы искусства, чем такая трактовка булгаковского романа».

Хочу сказать лишь об одном. «Я к тебе, дух зла и повелитель теней», - обратится к Воланду Левий Матвей и услышит вопрос: «Что бы делало твоё добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с неё исчезли тени?»

В романе мир «света» и мир Воланда, похоже, мирно сосуществуют, причём, судя по всему, разделив «сферы влияния»: «Он прочитал сочинение мастера и просит тебя, чтобы ты взял с собою мастера и наградил его покоем». Тот, кто повелевает «светом», решил судьбу Мастера («Он не заслужил света, он заслужил покой» - в этом одна из загадок романа, которую мы пока трогать не будем), но исполнение решения – за Воландом, так как «покой» подвластен именно ему…

И, конечно, очень показательно, что в начале романа Воланд пытается убедить литераторов-безбожников именно в существовании Бога. Он радуется встрече с атеистами: «Позвольте вас поблагодарить от всей души!» - но в то же время утверждает: «Имейте в виду, что Иисус существовал».

*******************

Эпиграф к роману – снова связь с «Фаустом» Гёте:

...Так кто ж ты, наконец?

– Я – часть той силы,

что вечно хочет

зла и вечно совершает благо.

Гёте. «Фауст»

Но мы ещё вернёмся к нему после разговора о «свите мессира» и её похождениях.

Если понравилась статья, голосуйте и подписывайтесь на мой канал!Навигатор по всему каналу здесь

Путеводитель по статьям о романе здесь