19 642 subscribers

«Его Величество принимал камер-юнкера Пушкина»

2,4k full reads
4,2k story viewsUnique page visitors
2,4k read the story to the endThat's 58% of the total page views
5,5 minutes — average reading time
«Его Величество принимал камер-юнкера Пушкина»

Краткая запись в камер-фурьерском журнале от понедельника, 23 ноября: «По возвращении Его Величество принимал генерал-адъютанта графа Бенкендорфа и камер-юнкера Пушкина».

Исследователи выдвигают многочисленные и подчас весьма противоречивые догадки о том, что говорилось на этой аудиенции.

Что ей предшествовало?

21 ноября, одновременно с письмом Л.Геккерну, Пушкин пишет обращение к А.Х.Бенкендорфу, которое, по его словам, должно послужить «доказательством уважения и доверия» к адресату: «Граф! Считаю себя вправе и даже обязанным сообщить вашему сиятельству о том, что недавно произошло в моем семействе».

А дальше идёт рассказ обо всём произошедшем (об анонимных письмах, вызове, отсрочке, сватовстве)… И несколько неожиданное завершение – «Тем временем я убедился, что анонимное письмо исходило от г-на Геккерена, о чем считаю своим долгом довести до сведения правительства и общества.

Будучи единственным судьёй и хранителем моей чести и чести моей жены и не требуя вследствие этого ни правосудия, ни мщения, я не могу и не хочу представлять кому бы то ни было доказательства того, что утверждаю».

Что хотел сказать Пушкин этим письмом? Почему он его не отправил? Вспомним ещё раз слова, сказанные им В.Ф.Вяземской: «Я знаю автора анонимных писем, и через неделю вы услышите, как станут говорить о мести, единственной в своем роде; она будет полная, совершенная; она бросит того человека в грязь». Миновала как раз неделя. Одновременно написаны два письма (дотошные исследователи указывают: «Клочки письма к Геккерну, между прочим, в основном — на той же бумаге "№ 250", что и письмо к Бенкендорфу»).

В январском письме Геккерну будет и напоминание: «Я… не обесчестил Вас в глазах дворов нашего и Вашего, к чему имел и возможность и намерение». Скорее всего, Пушкин хотел публично обличить Геккерна, в связи с чем и собирался послать «объяснительную записку» правительству.

Из-за вмешательства Жуковского письмо посланнику отправлено не было. Значит, и письмо Бенкендорфу стало уже ненужным: иначе получилась бы просто самая заурядная жалоба…

Письмо Бенкендорфу было обнаружено уже после смерти поэта. После гибели Пушкина комнату, где он скончался, описывал и опечатывал Павел Иванович Миллер (тот самый лицеист, который оставил воспоминания о встречах с поэтом летом 1831 года). На письме сохранилась несколько стёршаяся карандашная надпись, сделанная его рукой: «Найдено в бумагах А.С.Пушкина и доставлено графу Бенкендорфу 11 февраля 1837 года». Кто-то из моих читателей написал: «Когда Пушкин выехал на Чёрную речку, в кармане у него находилось набело написанное письмо Бенкендорфу» - очередная находка «исследователей»!

Миллером же было написано и объяснение (его «Записка о дуэли и смерти Пушкина»): «Пушкин тогда же решил ошельмовать их и написал два письма: одно к гр. Бенкендорфу, в котором излагал все обстоятельства, а другое к барону Геккерну, в котором нещадно отхлестал Геккерна и Дантеса [их по роже нещадно]. Письмо к гр. Бенкендорфу он не послал, а оно найдено было в его бумагах после его смерти, переписанное и вложенное в конверт для отсылки». Очень мне нравится то, что издатели помещают в квадратных скобках (очевидно, вычеркнутое Миллером из окончательного текста)! Письмо к Бенкендорфу, видимо, хранилось Пушкиным, так как могло понадобиться в любую минуту…

Подтверждением того, что Пушкин готовился к решительным действиям, может послужить и такой факт. Я уже писала, что в 1835 году он получил из казны 30000 рублей. Этот долг привязывает поэта к Петербургу, к службе…

6 ноября 1836 года Пушкин пишет министру финансов Е.В.Канкрину письмо, в котором просит принять в уплату долга его имение в Нижегородской губернии. Интересно заключение письма: «Убедительнейше прошу Ваше сиятельство не доводить оного до сведения государя императора, который, вероятно, по своему великодушию, не захочет такой уплаты (хотя оная мне вовсе не тягостна), а может быть, и прикажет простить мне мой долг, что поставило бы меня в весьма тяжёлое и затруднительное положение: ибо я в таком случае был бы принуждён отказаться от царской милости, что и может показаться неприличием, напрасной хвастливостию и даже неблагодарностию».

Пушкин не хочет оставаться в зависимости от царя и двора – наверное, очень хорошо понимая, что не сможет находиться при дворе после всего, что должно произойти, и не желая ничем быть обязанным императору.

Предложение Пушкина принято не было («Имею честь сообщить, что с моей стороны полагаю приобретения в казну помещичьих имений вообще неудобными, и что во всяком подобном случае нужно испрашивать высочайшее повеление»). Интересно, что письмо министра датировано тем самым 21 ноября, о котором сейчас идёт речь.

Сохранились черновики ответного письма, по ним трудно что-либо сказать о его содержании (видимо из-за последовавших событий исчезла необходимость его).

…Вернёмся к планируемой Пушкиным мести. Скорее всего, Жуковский не просто отговаривает Пушкина от отсылки письма Геккерну, но и уговаривает его просить аудиенции у царя. Некоторые исследователи говорят о несостоятельности этой версии ввиду отсутствия в камер-фурьерском журнале сообщений о беседе царя с Жуковским 22 ноября, но, думается, совершенно права С.Л.Абрамович, указывающая, что воспитатель наследника был настолько «своим» при дворе, что встречи с ним могли и не фиксироваться.

Во всяком случае, аудиенция 23 ноября была. Трудно сказать, что произошло на ней, но доподлинно известно, что на какое-то время страсти притихли. В том же преддуэльном письме Геккерну, о котором я уже упоминала, Пушкин говорит об условии, на котором он «согласился не давать ход этому грязному делу», - он не желал, «чтобы были какие бы то ни было отношения между моей и Вашей семьёй». Очевидно, и об этом шла речь на встрече с императором. Думаю, справедливо заметил Н.Я.Эйдельман: «Посредником, давшим такое заверение, конечно, мог быть Жуковский. Однако вполне вероятно, что и на аудиенции 23 ноября царь или Бенкендорф сообщили Пушкину, что Геккернам рекомендовано держаться “подальше”».

Рассказывая сыну о гибели поэта, Е.А.Карамзина написала: «Пушкин после истории со своей первой дуэлью обещал государю не драться больше ни под каким предлогом и теперь, будучи смертельно ранен, послал доброго Жуковского просить прощения у государя в том, что не сдержал слова». Совершенно ясно, что с Пушкина было взято слово…

********************

В комментариях к моим статьям я встречала много вопросов о дуэли, о понятиях чести и бесчестия. Снова всплывал вопрос о пресловутой кольчуге Дантеса.

О кольчуге я в своё время написала здесь, и возвращаться к этому вопросу не буду. Что же касается дуэлей…

В те времена это было единственным средством решения вопросов чести.

Мне очень странно читать «опусы» некоторых комментаторов, вроде вот этого: «Пушкин много, очень много раз выходил сухим из воды со своими вызовами на дуэли. Фактически, ни разу не стрелялся. Всё за него решали. Как же, солнце русской поэзии. И тут, оп, первый и единственный раз всё по-настоящему. Получил именно то, что заслужил. Не о чем жалеть. Пушкин поступал целиком и полностью по неписаным законам и правилам своего времени». Я не говорю об удивительном цинизме автора – в первую очередь здесь видно полное незнание биографии поэта. О несостоявшихся дуэлях Пушкина я уже писала, и повторяться не стану. Напомню только, что никогда он не уклонялся от поединка. И мне очень отрадно, что есть люди, прекрасно это понимающие. Вот один из отзывов: «В те далёкие времена не только поступок мог обесчестить человека, но и подозрения, за что и полагалось бросать вызов. Очень правильная норма, пресекающая неблаговидные поступки уже на стадии помыслов». Насчёт «правильной нормы» можно, конечно, и поспорить, но готовность защитить свою честь можно только приветствовать.

И снова вспоминаю Л.А.Филатова:

Не важно то, что вас нечаянно задели,

Не важно то, что вы совсем не из задир,

А важно то, что в мире есть ещё дуэли,

На коих держится непрочный этот мир!..

Не важно то, что вы в итоге не убиты,

Не важно то, что ваша злость пропала зря,

А важно то, что в мире есть ещё обиды,

Прощать которые обидчику нельзя!..

Не важно то, что вас мутит от глупой позы,

Не важно то, что вы стреляться не мастак,

А важно то, что в жизни есть ещё вопросы,

Решить которые возможны только так!..

Не важно то, что для дуэли нет причины,

Не важно то, что ссора вышла из-за дам,

А важно то, что в жизни есть ещё мужчины,

Которым совестно таскаться по судам!..

Если понравилась статья, голосуйте и подписывайтесь на мой канал!Навигатор по всему каналу здесь

«Путеводитель» по всем моим публикациям о Пушкине вы можете найти здесь