20 334 subscribers

«Ей сыплет чувства выписные»

2,4k full reads
4,3k story viewsUnique page visitors
2,4k read the story to the endThat's 56% of the total page views
3,5 minutes — average reading time
«Ей сыплет чувства выписные»

Начало - 1 , 2

Итак, гость прибывает в усадьбу Натальи Павловны – и вот тут-то и начинается собственно пародия на Шекспира.

К Лукреции Тарквиний новый

Отправился, на всё готовый…

Не знаю, будет ли это интересно моим читателям, но обойтись без сравнения двух произведений никак не могу. Оговорюсь сразу: Шекспира цитирую по переводу, как сообщает издание, «под редакцией А.А.Смирнова», сделанному в 1949 году и, естественно, Пушкиным не читанному. Очень надеюсь, опираясь на всё, что знаю об одном из крупнейших шекспироведов, что перевод точен.

Дело в том, что в поэме Пушкина, которая (отметим между прочим) намного короче шекспировской, какие-то моменты откровенно цитируются. В силу своей кошачьей природы не могу не привести такой пример. Шекспир описывает Тарквиния, охваченного преступным намерением:

Но хищнику пощада незнакома;

Он рвётся к цели, похотью влекомый…

…Играя, мышь злосчастную когтит

Он, гнусный, по ночам бродящий кот…

А вот описание пушкинское:

Так иногда лукавый кот,

Жеманный баловень служанки,

За мышью крадется с лежанки:

Украдкой, медленно идёт,

Полузажмурясь подступает,

Свернётся в ком, хвостом играет,

Разинет когти хитрых лап

И вдруг бедняжку цап-царап.

У Шекспира – страшный хищник (я бы сказала, кот, выросший до размеров тигра), у Пушкина – совершенно обыденная картина, как-то сразу настраивающая на несерьёзный лад. И сразу указывающая, что трагедии не будет.

У Шекспира Тарквиний будет вспоминать встречу с Лукрецией:

За руку меня своей

Рукой взяла и мне в глаза впилась

Тревожным взором, роковых вестей

О Коллатине дорогом страшась…

…О, как дрожала тонкая рука

Лукреции, в моей заключена!

А вот воспоминания пушкинского героя:

Он помнит: точно, точно так,

Она ему рукой небрежной

Пожала руку; он дурак,

Он должен бы остаться с нею…

Основаны же его воспоминания и надежды на одной, весьма кокетливой и изящно описанной сцене:

Полувлюблённый, нежный граф

Целует руку ей. И что же?

Куда кокетство не ведёт?

Проказница прости ей, Боже! —

Тихонько графу руку жмёт.

Заметим также, что Наталья Павловна о «муже дорогом» не страшилась. Очевидно, к его охотничьим «опустошительным набегам» она давно привыкла. Вспомните описание отъезда:

…жена

Сердито смотрит из окна

На сбор, на псарную тревогу...

Вот мужу подвели коня;

Он холку хвать и в стремя ногу,

Кричит жене: не жди меня!

И выезжает на дорогу.

Шекспир патетичен в передаче переживаний Тарквиния перед дверью, ведущей к Лукреции, и при входе в её спальню:

Вот, наконец, стоит у двери он,

Что дум его сокрыла небосвод;

Но путь затвором слабым преграждён

К той, чья краса его мечты влечёт.

И так силён над ним нечестья гнёт,

Что об удаче молится преступник,

Как будто небо - грешному заступник

В нем будит ярость жертвы грустный вид;

Все поглотить готов водоворот.

Её мольба до сердца не дойдёт.

Дожди пророют в камне след глубокий,

Но плач не трогает груди жестокой.

И изумительные, комично-иронические пушкинские строки:

Влюблённый граф в потёмках бродит,

Дорогу ощупью находит.

Желаньем пламенным томим,

Едва дыханье переводит,

Трепещет, если пол под ним

Вдруг заскрыпит... вот он подходит

К заветной двери и слегка

Жмёт ручку медную замка;

Дверь тихо, тихо уступает;

Он смотрит: лампа чуть горит

И бледно спальню освещает;

Хозяйка мирно почивает

Иль притворяется, что спит.

Наверное, достаточно, чтобы оценить и тонкую пушкинскую иронию, и изящество стиха… и ту самую лаконичность, которая, как известно, сестра таланта (у Шекспира описание красот спящей Лукреции занимает девяносто – 90! – строк). Поэтому перейдём прямо к решительному моменту. У Шекспира около ста восьмидесяти строк посвящено диалогу героев, угрозам, сопротивлению – и злодейству.

Ян Массейс. Тарквиний и Лукреция
Ян Массейс. Тарквиний и Лукреция

У Пушкина – всего одна строфа:

Она, открыв глаза большие,

Глядит на графа — наш герой

Ей сыплет чувства выписные

И дерзновенною рукой

Коснуться хочет одеяла,

Совсем смутив её сначала...

Но тут опомнилась она,

И, гнева гордого полна,

А впрочем, может быть, и страха,

Она Тарквинию с размаха

Дает — пощёчину, да, да,

Пощёчину, да ведь какую!

Иллюстрация К.А.Клементьевой
Иллюстрация К.А.Клементьевой

Наверное, излишни какие-либо комментарии. Вместо трагедии – комедия, заставляющая смеяться уже не одно поколение читателей.

Впрочем, первые критики поэмы были очень строги и оценивали её весьма низко (однако надо заметить, что «высочайший цензор» поэта Николай I заметил, что «прочёл поэму с удовольствием», хотя при печати велел заменить две строки, по тем временам, «чересчур смелые»: «Порою с барином шалит» и «Коснуться хочет одеяла»). Уже помянутый мной Н.И.Надеждин назвал «Графа Нулина» «прыщиком на лице вдовствующей нашей литературы» и возмущался: «И у меня по сию пору мерещится в глазах этот бедный Нулин, облизнувшийся как лысый бес, и отдаётся в ушах эта звонкая пощёчина, разбудившая даже косматого Шпица и верную Парашу. Чудаки покачивают головою и говорят сквозь зубы: "всё это так! всё это правда! всё это верный снимок с натуры!... Да с какой натуры?... Вот тут-то и закавычка!... Мало ли в натуре есть вещей, которые совсем не идут для показу?... Дай себе волю... пожалуй, залетит и - Бог весть! - куда! - от спальни недалеко до девичьей; от девичьей - до передней; от передней - до сеней; от сеней - дальше и дальше!... Мало ли есть мест и предметов, ещё более вдохновительных, могущих представить новое неразработанное и неистощимое поле для трудолюбивых делателей!... Немудрено дождаться, что нас поведут и туда со временем!» Бедный критик! Почитал бы он современных авторов!..

Однако, наверное, нужно поговорить и о характере того, кого автор назовёт «новым Тарквинием». Но – в следующий раз

Если статья понравилась, голосуйте и подписывайтесь на мой канал.

«Путеводитель» по всем моим публикациям о Пушкине вы можете найти здесь

Навигатор по всему каналу здесь