19 994 subscribers

«Главою непокорной»

949 full reads
1,5k story viewsUnique page visitors
949 read the story to the endThat's 62% of the total page views
5 minutes — average reading time
«Главою непокорной»

Ну, а теперь «со страхом и смиреньем» Кот подходит к «Памятнику» пушкинскому.

Что видно сразу? Для меня – удивительное внешнее сходство с произведением Державина: те же пять строф (и тематика каждой строфы совпадает), тот же точно размер: три первые строки в строфе – шестистопный ямб, последняя – четырёхстопный.

Но уже первое четверостишие по содержанию отличается резко. У Державина памятник «чудесный, вечный», «металлов твёрже он и выше пирамид». Пирамиды, которые были изначально у Горация, конечно, знак царской власти, и поэт ставит себя выше их (напомню перевод Востокова: «Взял над царскими верх он пирамидами»). Однако что у Пушкина?

Я памятник себе воздвиг нерукотворный,

К нему не зарастёт народная тропа,

Вознёсся выше он главою непокорной

Александрийского столпа.

Удивительная рифма: «нерукотворный» - «непокорной».

Как говорит «Словарь языка Пушкина», слово «нерукотворный» («такой, который нельзя создать руками людей») употреблено поэтом всего один раз – в «Памятнике». Может быть, мне опять приходит на ум нечто невозможное, но первая моя ассоциация с этим словом – чудотворный образ Спаса Нерукотворного (кстати, Пушкину хорошо известный ещё и потому, что, по семейному преданию, образом этим Пётр I благословил А.П.Ганнибала – реликвия сохранилась). Может быть, Пушкину был известен западный вариант предания, возникший в Средние века? По нему лик Иисуса запечатлелся на платке, поданном ему благочестивой Вероникой, чтобы отереть с лица кровь и пот, выступившие во время пути на Голгофу? Тогда «нерукотворный» приобретает ещё и значение «созданный величайшим напряжением сил»…

И рядом – «непокорная глава» памятника (чего не было ни в одном из ранних источников стихотворения), да ещё и «вознёсшаяся» выше «Александрийского столпа»! Что это такое? Как ни пытались некоторые исследователи связать это выражение с памятником Помпею в египетской Александрии (в одной из книг о Египте, вышедшей в 1809 году, его назвали «Александрийским столбом») всё же у большинства читателей всех времён это тогдашняя новинка – та самая Александровская колонна, перед открытием которой Пушкин так поспешно уехал из Петербурга летом 1834 года.

Колонна была воздвигнута в память о победе Александра I (получившего за это имя Благословенного) над Наполеоном, надпись на памятнике - «Александру Первому благодарная Россия». Наверное, нет необходимости описывать колонну; думаю, её видели все - если не «живьём», то на бесчисленных фотографиях. Считаю нужным напомнить лишь одно: колонну венчает фигура ангела, лицо которого, по общему мнению, скульптор Б.Орловский изваял как идеализированный портрет Александра (известно, что Николай I и его жена между собой покойного императора ещё при жизни называли Ангелом). Правда, в Википедии мне попалась странная фраза: «По другим сведениям, фигура ангела — скульптурный портрет петербургской поэтессы Елисаветы Кульман». Никак только не могу понять, с какой стати Кульман, по словам той же Википедии, «русская, немецкая и итальянская поэтесса, переводчица», хотя и обласканная двором, удостоена такой чести. Предоставляю судить, сравнив лицо ангела с юношеским портретом Александра I (коллаж найден в интернете):

«Главою непокорной»

Итак, памятник поэту вознесся, да ещё и «главою непокорной», выше памятника царю… Совершенно естественно, что такая фраза была абсолютно невозможна для печати. Стихотворение было впервые опубликовано в 1841 году с поправками В.А.Жуковского. К другим изменениям я ещё вернусь, а вот здесь Василий Андреевич поставил: «Наполеонова столпа», имея в виду Вандомскую колонну на одноимённой площади в Париже. Стихи, конечно, стали менее «кощунственными», хотя, по-моему, сохранили главный смысл: поэт выше императора…

Александровская и Вандомская колонны
Александровская и Вандомская колонны

И ещё одно замечание к первой строфе. Я думаю, вы помните, что все переложения оды Горация до Пушкина содержали указания на силы природы, которые не могут сокрушить памятник. У Пушкина этого нет. И разгадка, думаю, лежит на поверхности: «нерукотворное» творение не подвластно никаким бурям. И в этом – тоже его превосходство над рукотворными памятниками царям. Очень любопытно в этом контексте взглянуть на фрагмент стихотворения Ф.Н.Глинки «К гранитному столпу, воздвигаемому во славу Александра I», написанного в 1832 году, когда оный «столп» только создавался:

На славной площади движение и клики;

Растет и высится над городом гранит:

Великому Царю то памятник великий!

Как Александров век, в веках он возблестит!..

Не рушат тверди сей ни зуб времён, ни грозы.

Двинь море — и она останется цела…

****************

Читаем дальше.

У Державина, вспомним, были географические названия, здесь же после сказанного просто «по всей Руси великой» перечислены народы… Державин предполагает, что его будут помнить, «доколь славянов род вселенна будет чтить»; Пушкин говорит о памяти собратьев по духу не только в России:

И славен буду я, доколь в подлунном мире

Жив будет хоть один пиит.

Однако, видимо, не только «цех задорный» поэтов будет помнить творца «Памятника». У Пушкина, и только у Пушкина – знаменитая строка «К нему не зарастёт народная тропа», а затем своего рода расшифровка:

Слух обо мне пройдёт по всей Руси великой,

И назовёт меня всяк сущий в ней язык,

И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой

Тунгус, и друг степей калмык.

Тут уже речь идёт о всенародной памяти.

И очень интересно ещё одно сопоставление: Державин указывает, что «по смерти станет жить» его «часть большая» (так, кстати, и у Горация), а Пушкин конкретизирует: «Душа в заветной лире мой прах переживёт и тленья убежит». Душа, как известно бессмертна, но душа поэта неразрывна с его творчеством, с его лирой…

*************

Стихотворение было написано Пушкиным 21 августа 1836 года. Поэту осталось менее полугода жизни, хотя сам он, конечно, этого не знает. Но не оставляет ощущение (меня, во всяком случае), что здесь своего рода подведение итогов, осмысление своего творчества. Может быть, потому, что в эти дни выходит Пушкин на какой-то новый этап осознания и отражения жизни - вспомним «Каменноостровский цикл», о котором я уже писала: «Памятник» явно перекликается с ним.

Я позволю себе напомнить приведённые мной раньше строки о Пушкине из письма Александра Карамзина: «В последних же произведениях его поражает особенно могучая зрелость таланта; сила выражений и обилие великих глубоких мыслей, высказанных с прекрасной, свойственной ему простотою; читая их, поневоле дрожь пробегает, и на каждом стихе задумываешься и чуешь гения». Думаю, что к «Памятнику» это относится в полной мере.

Стихотворение написано, судя по всему, не для печати. Оно читалось Пушкиным немногим друзьям. Сохранилась конспективная запись в дневнике А.И.Тургенева от 15 декабря 1836 года: «Вечер — у Пушкиных до полуночи… О стихах его, Р. и Б. Портрет его в подражание Державину — “весь я не умру!”».

Портрет, подведение итогов… Почему же так? В конце шестой главы «Онегина» поэт выскажется:

С ясною душою

Пускаюсь ныне в новый путь

От жизни прошлой отдохнуть.

Мне почему-то кажется, что и сейчас хотел Пушкин «пуститься в новый путь», который ему диктовала «могучая зрелость таланта», вопреки всем высказываниям злых критиков. Не суждено было…

Но прежде чем сделать новый шаг, нужно было оглянуться и понять, что уже сделано, в чём значение созданного.

А что ставил себе в заслугу поэт – в следующий раз.

Если понравилась статья, голосуйте и подписывайтесь на мой канал!Навигатор по всему каналу здесь

«Путеводитель» по всем моим публикациям о Пушкине вы можете найти здесь