20 165 subscribers

«И Дук его простил»

418 full reads
827 story viewsUnique page visitors
418 read the story to the endThat's 51% of the total page views
5,5 minutes — average reading time
«И Дук его простил»

Начало читайте здесь и здесь

Финал «Меры за меру» Шекспира может быть назван свадебным пиром. Соединение Анджело и Марианы, предстоящее бракосочетание Клавдио и Джульетты («Клавдио, ты честь своей невесте должен возвратить»), навязанная Луцио женитьба на обольщённой им девице и, наконец, самое неожиданное:

Мою ты просьбу знаешь, Изабелла!

Она ко благу твоему клонится.

И если только я тобой любим,

Будь всё моё – твоим, твоё – моим.

Это сам герцог делает предложение героине; и чуть раньше прозвучало «А вас прошу – свою мне дайте руку, скажите мне, что будете моей», хотя вроде бы ничего в пьесе такой поворот событий не предвещало.

У Пушкина же всё звучит иначе. Да, воссоединены Марьяна и Анджело, и самоотверженная жена вымолила прощение грешнику.

Надо думать, и соединение Клавдио и Джюльеты (Пушкин так пишет её имя) произойдёт скоро: он спасён от смерти и сможет, как и собирался, «всю беду со временем исправить и не любовницу, супругу в свет представить».

Клавдио. Иллюстрация Л.Е.Фейнберга
Клавдио. Иллюстрация Л.Е.Фейнберга

Кстати, надо сказать два слова и об этих героях. Мне кажется, Пушкин сделал Клавдио более понятным и близким читателю всего одной фразой: он пишет, что во время убеждений монаха (который на самом деле «не что иное был, как Дук переодетый»),

Что смерть и бытие равны одна другому,

Что здесь и там одна бессмертная душа

И что подлунный мир не стоит ни гроша.

С ним бедный Клавдио печально соглашался,

А в сердце милою Джюльетой занимался.

У Шекспира отношения между Клавдио и Джульеттой представлены вообще как-то очень странно. Они дважды появляются на сцене вместе. В первый раз – когда его ведут в тюрьму, и в этой сцене Джульетта не произнесёт ни слова. Шекспир подарит ей одну-единственную «говорящую» сцену, но не с любимым, а с лже-монахом (Герцогом), и здесь прозвучит очень ясно вся её боль:

Закон бесчеловечный!

Зачем ты мне даруешь жизнь, когда

В ней ужас хуже смерти для меня?

Почему же она будет молчать, прощаясь с любимым, и безмолвно стоять рядом с ним, чудом спасённым, в финале пьесы? Литературоведы предполагают порчу текста. Возможно. Иначе просто непонятно.

Да и Клавдио, заявивший в самом начале:

Мне она жена.

Нам не хватает внешнего обряда,

Мы медлили из-за её родных,

Не расстающихся с её приданым,

Что в сундуках они своих хранят, - потом как-то очень быстро о Джульетте забывает и думает лишь о себе. Не знаю, как вам, а в мне в пушкинской интерпретации этот герой милее.

Совсем иначе выглядит у Александра Сергеевича и Изабела (он пишет это имя с одной Л). В поэме нет и намёка на её брак с Дуком (думаю, и быть не может: у Шекспира герцог Винценцио, судя по всему, достаточно молод – не случайно в сцене с монахом он будет рассуждать о любви и «целях пышной юности», а его упоминание о том, что «почти пятнадцать лет» как он «из виду упустил» законы, заставляет лишь задуматься, в каком возрасте правитель вступил во власть. Пушкин же сразу скажет, что «властвовал предобрый, старый Дук, народа своего отец чадолюбивый»).

Ни Шекспир, ни Пушкин не упомянут о причине, почему героиня собирается уйти от мира. У Шекспира она будет мечтать о праведной жизни:

О нет, я б не желала бо́льших прав:

Скорей хотела б я устава строже

Для общины сестёр блаженной Клары.

Пушкин просто скажет: «Постричься через день она должна была».

Но именно шекспировская героиня, как явствует из финала пьесы, очень скоро забудет о своих мечтах.

У.Хант. Клавдио и Изабелла
У.Хант. Клавдио и Изабелла

И у того, и у другого автора героини непреклонны и не желают поступиться своей честью даже ради спасения брата. Однако и здесь есть разница. Изабелла у Шекспира не желает слушать мольбы брата:

О! Стыд, стыд, стыд!

Твой грех уж не случайность – ремесло,

И милость будет сводней для тебя.

Так лучше умереть тебе скорее. (Хочет уйти.)

Изабела у Пушкина выглядит более человечной. Она тоже произнесёт страшные слова: «Я тысячу молитв за смерть твою имею, за жизнь — уж ни одной...» - но страдания брата смягчают её:

И узник молодой

Удерживал её за платье. Изабела

От гнева своего насилу охладела,

И брата бедного простила, и опять,

Лаская, начала страдальца утешать.

И затем, когда будут ждать отмены приговора, шекспировская героиня придёт уже после совершения мнимой казни и, узнав о гибели брата, будет в отчаянии кричать: «К нему! К нему! Ему глаза я вырву!» Её обвинения Анджело будут звучать, как вопль отчаяния.

У Пушкина всё по-другому.

Всю ночь в темнице Дук последствий ожидал

И, сидя с Клавдио, страдальца утешал.

Пред светом снова к ним явилась Изабела.

Она ждёт вместе с братом и лже-монахом отмены приговора, и нам неизвестно, знает ли она о подмене головы казнённого. Весьма возможно, что знает и «Дук представил начальнику тюрьмы свой перстень и печать и казнь остановил» в её присутствии. Поэтому, в отличие от пьесы, её обвинение очень коротко, собственно, это даже и не обвинение: «Помилуй, государь! Ты щит невинности, ты милости алтарь, помилуй!..» И в самом конце будет великолепное сравнение, когда, услышав мольбы Марьяны, «Изабела душой о грешнике, как ангел, пожалела».

«Мера за меру». Изабелла – Б.Джеффорд, Анджело – Д.Гилгуд
«Мера за меру». Изабелла – Б.Джеффорд, Анджело – Д.Гилгуд

Жалость к ближним вообще не раз будет подчёркивать поэт, говоря об Изабеле. Ещё одно отличие от пьесы: у Шекспира она знает о Мариане только по слухам, а у Пушкина

Отшельница была давно знакома с ней

И часто утешать несчастную ходила.

Что будет с ней дальше? Пушкин ничего не говорит. Мне кажется, вернётся в монастырь, она не создана для грешного мира. Ещё в самом начале поэт отметит, что она слушает весьма вольные суждения Луцио «без приторных причуд стыдливости и гнева», потому что

Она чиста была душою как эфир.

Её смутить не мог неведомый ей мир

Своею суетой и праздными речами.

Кстати, упомянут и ещё один персонаж, выведенный в поэме, - Луцио. У Шекспира он своего рода связующее звено между миром героев и миром Переспелы «со товарищи». Пушкин опустит фарсовые эпизоды, где Луцио, наверное, стремясь, как гоголевский герой, представить себя «на дружеской ноге» с Герцогом, будет рассказывать ему самому, переодетому (и, естественно, не узнанному им), о распутстве правителя, что на самом деле совершенно не соответствует действительности, а потому и понесёт в конце пьесы наиболее суровое наказание: его женят на девице лёгкого поведения, да ещё прозвучит угроза

Как обвенчается – тогда его

Пусть выпорют, а уж потом повесят.

Пушкину же даёт этот герой, видимо, достаточно симпатичен. Не случайно на своём рисунке к поэме он изобразит Луцио и Изабелу:

«И Дук его простил»

Пушкин даст герою исчерпывающую характеристику – «Луцио, гуляка беззаботный, повеса, вздорный враль, но малый доброхотный». Жалея осуждённого Клавдио, Луцио будет сопровождать Изабелу к Анджело, подсказывать ей, как вести себя:

Просите вновь его; бросайтесь на колени,

Хватайтеся за плащ, рыдайте; слёзы, пени,

Все средства женского искусства вы должны

Теперь употребить.

А дальше Луцио из поэмы исчезнет. Наказывать его Александр Сергеевич не захочет, да и не за что, так как он ни в чём, по Пушкину, и не провинился.

А главная идея заключена, конечно, в финале поэмы, на который мне уже не раз указывали комментаторы (а я отговаривалась – дескать, придёт и его очередь). Вершащий справедливый суд Дук выносит строгий приговор.

Дук тогда: «Что, Анджело, скажи,

Чего достоин ты?» Без слёз и без боязни,

С угрюмой твёрдостью тот отвечает: «Казни.

И об одном молю: скорее прикажи

Вести меня на смерть».

«Иди, — сказал властитель, —

Да гибнет судия — торгаш и обольститель».

Однако, как я уже писала, любовь Марьяны и жалость Изабелы побеждают. Изумительно завершение, когда после мольбы Изабелы «Прости же ты его!» появится вынесенное в отдельную строку «И Дук его простил».

Мне слышится в этом всем прекрасно известное «И милость к падшим призывал». Пушкин показывает истинно мудрого правителя, способного не только осудить преступника, но и помиловать его. И для меня «Анджело» встаёт в один ряд с теми произведениями, где показана милость власть имущих («Пир Петра Первого», «Капитанская дочка»), где пытается поэт достучаться до сердца правящего монарха…

***************

Конечно, поэму Пушкина можно оценивать по-разному. Я уже прочитала в комментариях подчас совершенно полярные мнения (интересно, что на сей раз не было никаких неуважительных высказываний): кто-то считает, что поэма – «очень глубокое произведение. Но музыки пушкинской в ней нет», а кто-то недоумевает, почему это «удивительное произведение» «не растащили на цитаты», кто-то делает вывод, что «Пушкину через 200 лет развития человечества не удалось превзойти Шекспира».

А мне хочется в конце привести мнение американского ученого-слависта и литературоведа Э.Д.Симмонса, который считал, что пушкинская «поэма лишена основных недостатков “Меры за меру”,.. а также ослепительных излишеств», и пришёл к выводу, что, «благодаря изменениям Пушкина, поэма “Анджело” приобретает психологическую достоверность и более совершенную структуру, которая отсутствовала в “Мере за меру”».

Если понравилась статья, голосуйте и подписывайтесь на мой канал!Навигатор по всему каналу здесь

«Путеводитель» по всем моим публикациям о Пушкине вы можете найти здесь