19 652 subscribers

«Лета к суровой прозе клонят»

789 full reads
1,3k story viewsUnique page visitors
789 read the story to the endThat's 57% of the total page views
4,5 minutes — average reading time
«Лета к суровой прозе клонят»

Так говорит А.С.Пушкин в XLIII строфе шестой главы «Евгения Онегина». Эти строки писались летом 1826 года (10-м августа он пометит черновик XLV строфы). Вообще же завершение главы – прощание с молодостью:

Ужель и впрямь и в самом деле

Без элегических затей

Весна моих промчалась дней

(Что я шутя твердил доселе)?

И ей ужель возврата нет?

Ужель мне скоро тридцать лет?

И, наверное, когда Пушкин пишет:

С ясною душою

Пускаюсь ныне в новый путь

От жизни прошлой отдохнуть, - он говорит и о поиске новых путей творчества. Именно во второй половине 1820-х годов Пушкин всё чаще обращается к прозе (хотя и сохранились сведения о прозаических произведениях Пушкина, по крайней мере, начатых в Лицее, но из его ранней прозы до нас дошёл лишь небольшой отрывок «Наденька», датируемый 1819 годом).

31 июля 1827 года Пушкин начинает работу над историческим романом, который не был окончен, а после смерти автора опубликован под заглавием «Арап Петра Великого».

Затем, в 1829 году, работает над произведением, тоже незаконченным, от издателей получившим названием «Роман в письмах», а в 1830 году, в Болдинскую осень, завершает и в 1831 году публикует свой литературный прозаический дебют – «Повести Белкина». Поэтому его поэтическое обращение

А ты, младое вдохновенье,

Волнуй мое воображенье,

Дремоту сердца оживляй,

В мой угол чаще прилетай,

Не дай остыть душе поэта,

Ожесточиться, очерстветь,

И наконец окаменеть

В мертвящем упоенье света,

В сем омуте, где с вами я

Купаюсь, милые друзья! – мы можем понимать, ещё и как стремление попробовать свои силы в новом жанре.

Что же можно добавить? Об «Арапе…» я писала здесь, о «Повестях Белкина» – несколько позже. А сейчас о малоизвестном «Романе в письмах», о котором могу сказать, что, читая и перечитывая его, всё больше жалею, что нам достались лишь эти немногочисленные странички, из коих только одну, и ту не полностью, Пушкин, как тогда говорили, «перебелил».

О чём же роман? Герои его – Лиза и Владимир (автор называет только их имена: «Лиза ***» и «Владимир **»), любящие друг друга. О причинах, почему их отношения развиваются не очень гладко, можно судить лишь предположительно: Лиза, судя по всему, из знатного, но обедневшего рода. Воспитывала её, видимо, осиротевшую, некая Авдотья Андреевна «наравне с своею племянницею» Ольгой («Ольгин отец был всем обязан твоему и дружба их была столь же священна, как самое близкое родство», - напомнит Лизе подруга). Однако такое положение тяготило девушку: «Я всё же была воспитанница, а ты не можешь вообразить, как много мелочных горестей неразлучны с этим званием. Многое должна была я сносить, во многом уступать, многого не видеть, между тем как моё самолюбие прилежно замечало малейший оттенок небрежения. Самое равенство моё с княжною было мне в тягость. Когда являлись мы на бале, одетые одинаково, я досадовала, не видя на её шее жемчугов. Я чувствовала, что она не носила их для того только, чтоб не отличаться от меня, и эта внимательность уж оскорбляла меня»

«Лета к суровой прозе клонят»

Её встреча с гвардейским офицером Владимиром – и вспыхнувшее чувство: «Ты заметила прошедшею зимою, что он от меня не отходил. Он к нам не ездил, но мы виделись везде… По крайней мере он, присвоивая себе новые права, говорил мне каждый час о своих чувствах и то ревновал, то жаловался... С ужасом думала я: к чему всё это ведет! и с отчаянием признавала власть его над моей душою. Я уехала из Петербурга, думала тем прекратить зло в его начале». Лиза думает о бесперспективности их романа: «Он аристократ, а я смиренная демократка. Спешу объясниться и заметить гордо, как истинная героиня романа, что родом принадлежу я к самому старинному русскому дворянству, а что мой рыцарь внук бородатого мильонщика. Но ты знаешь, что значит наша аристокрация. Как бы то ни было, ** человек светский; я могла ему понравиться, но он для меня не пожертвует богатой невестою и выгодным родством».

Однако герой её судит иначе. «Говоря в пользу аристокрации, я не корчу английского лорда, как дипломат Северин, внук портного и повара; мое происхождение, хоть я им и не стыжусь, не даёт мне на то никакого права. Но я согласен с Лабрюером: Affecter le mépris de la naissance est un ridicule dans le parvenu et une lâcheté dans le gentilhomme [Подчёркивать пренебрежение к своему происхождению — черта смешная в выскочке и низкая в дворянине]», - напишет он своему другу.

«Лета к суровой прозе клонят»

Владимир едет из Петербурга в деревню, чтобы найти Лизу. Она опишет своё смятение при их неожиданной встрече: «Я остолбенела... Он сказал мне несколько слов с видом такой нежной, искренней радости, что и я не имела силы скрыть ни замешательства своего, ни удовольствия». Наверное, особую прелесть придаёт то, что эта встреча описана дважды – о ней рассказывают и Лиза, и Владимир.

Встречи возобновляются, и… «С Лизою вижусь каждый день — и час от часу более в неё влюбляюсь. В ней много увлекательного. Эта тихая благородная стройность в обращении, прелесть высшего петербургского общества, а между тем что-то живое, снисходительное, доброродное (как говорит её бабушка), ничего резкого, жестокого в её суждениях, она не морщится перед принятием впечатлений, как ребенок перед ревенём. Она слушает и понимает — редкое достоинство в наших женщинах». Увы, но это признание Владимира практически завершает написанное Пушкиным… А как бы хотелось узнать о развитии их отношений! Ведь Александр Сергеевич явно передал героям свои взгляды на многое.

«Не любить деревни простительно монастырке, только что выпущенной из клетки, да 18-летнему камер-юнкеру — Петербург прихожая, Москва девичья, деревня же наш кабинет. Порядочный человек по необходимости проходит через переднюю и редко заглядывает в девичью, а сидит у себя в своём кабинете». Как часто, говоря о Пушкине, приводят эти слова! А ведь взяты они отсюда, из письма Владимира.

А теперь сравним взгляды на литературу: «Надобно жить в деревне, чтоб иметь возможность прочитать хвалёную Клариссу. Я благословясь начала с предисловия переводчика и, увидя в нем уверение, что хотя первые шесть частей скучненьки, зато последние шесть в полной мере вознаградят терпение читателя, храбро принялась за дело. Читаю том, другой, третий,— наконец добралась до шестого,— скучно, мочи нет. Ну, думала я, теперь буду я награждена за труд. Что же? Читаю смерть Клариссы, смерть Ловласа, и конец. Каждый том заключал в себе две части, и я не заметила перехода от шести скучных к шести занимательным». Так написала Лиза Саше. А вот что писал сам Александр Сергеевич брату Льву в 20-х числах ноября 1824 года: «Читаю “Клариссу”, мочи нет какая скучная дура!»

Ещё чудесные строки: «Ты не можешь вообразить, как странно читать в 1829 году роман, писанный в 775-м. Кажется, будто вдруг из своей гостиной входим мы в старинную залу, обитую штофом, садимся в атласные пуховые кресла, видим около себя странные платья, однако ж знакомые лица, и узнаём в них наших дядюшек, бабушек, но помолодевшими».

«Лета к суровой прозе клонят»

«Деревня наша очень мила. Старинный дом на горе, сад, озеро, кругом сосновые леса, всё это осенью и зимою немного печально, но зато весной и летом должно казаться земным раем», - рассказывает Лиза. И вспомним пушкинские поэтические зарисовки природы…

А ещё роман написан удивительно живым языком, которым просто упиваешься, читая: «Поступок твоего рыцаря меня тронул, кроме шуток. Конечно, в старину любовник для благосклонного взгляда уезжал на три года сражаться в Палестину; но в наши времена уехать за 500 вёрст от Петербурга, для того чтоб увидеться со владычицею своего сердца, — право много значит. ** достоин награды». Так Саша будет оценивать приезд Владимира к любимой.

А вот великолепный обмен репликами. «Сделай одолжение, распусти слух, что я при смерти болен, я намерен просрочить и хочу соблюсти всевозможную благопристойность», - просит Владимир друга. И замечательный ответ: «Поручение твоё мною исполнено. Вчера в театре объявил я, что ты занемог нервическою горячкою и что, вероятно, тебя уже нет на свете, — итак, пользуйся жизнию, покамест ещё ты не воскрес».

Как же жаль, что мы не узнаем, чем завершились отношения героев!..

Этот роман Пушкина не иллюстрировался никем, поэтому я позволила себе использовать в статье иллюстрации к «Евгению Онегину» и портреты неизвестных эпохи его создания…

Если статья понравилась, голосуйте и подписывайтесь на мой канал.

«Путеводитель» по всем моим публикациям о Пушкине вы можете найти здесь

Навигатор по всему каналу здесь