20 002 subscribers

Мадона. Глава 11. "Ведь Пушкин верил ей, идя к барьеру"...

2,3k full reads
2,8k story viewsUnique page visitors
2,3k read the story to the endThat's 83% of the total page views
10 minutes — average reading time

(Пушкин писал именно так)

Мадона. Глава 11. "Ведь Пушкин верил ей, идя к барьеру"...

Наступает время говорить о самом трагическом периоде… О нем написано очень много, с самых разных точек зрения, до мелочей, почти до минут прослежены предшествовавшие трагедии дни, но загадок меньше не становится. Не хочется копаться во всех подробностях, высчитывать, просчитывать, выносить приговоры… Вспомним слова поэта: «Не будем ни суеверны, ни односторонни — как французские трагики; но взглянем на трагедию взглядом Шекспира». Это написано вскоре после восстания декабристов, но вполне применимо и здесь.

Итак, что мы видим?

Последний, по существу, год поэта начался у него с хлопот по издательству «Современника», хлопот тяжёлых и изматывающих. Настроение поэта усугубляет и медленное угасание матери (Надежда Осиповна скончалась 29 марта 1836 г. после долгой болезни), Пушкин проводил тело матери в Святогорский монастырь и там же откупил место для себя. Он никогда не был особенно близок с матерью и, по свидетельствам близких, может быть, от этого сильнее переживал горе.

К началу года относятся три несостоявшиеся дуэли Пушкина: с Н.Г.Репниным, В.А.Соллогубом и С.С.Хлюстиным. К счастью, здравый смысл победил, и всё было улажено. Однако вывод об отсутствии душевного равновесия у поэта напрашивается сам.

Настроение Пушкина, очевидно, было весьма тревожным ещё и из-за постоянной нехватки денег. В июле Наталья Николаева обратится к брату: «Ты знаешь, что пока я могла обойтись без помощи из дома, я это делала, но сейчас мое положение таково, что я считаю даже своим долгом помочь моему мужу в том затруднительном положении, в котором он находится... Я тебе откровенно признаюсь, что мы в таком бедственном положении, что бывают дни, когда я не знаю как вести дом, голова у меня идёт кругом. Мне очень не хочется беспокоить мужа всеми своими мелкими хозяйственными хлопотами, и без того я вижу, как он печален, подавлен, не может спать по ночам, и, следственно, в таком настроении не в состоянии работать, чтобы обеспечить нам средства к существованию: для того, чтобы он мог сочинять, голова его должна быть свободна».

Письмо, где Натали просит назначить ей такое же содержание, как и её сёстрам, показывает и её чуткость, и состояние поэта за полгода до гибели.

Были для Пушкина и светлые моменты: 23 мая родилась дочь Наталья (Он напишет П.В.Нащокину: «Я приехал к себе на дачу 23-го в полночь и на пороге узнал, что Наталья Николаевна благополучно родила дочь Наталью за несколько часов до моего приезда. Она спала. На другой день я её поздравил и отдал вместо червонца твоё ожерелье, от которого она в восхищении»).

Осенью Пушкин переживёт последний литературный триумф: будет иметь огромный успех напечатанная в «Современнике» «Капитанская дочка».

27 ноября состоится премьера оперы М.И.Глинки «Жизнь за царя», и Пушкин вместе с друзьями сочинит торжественно-комический «Канон», где высоко оценит музыку:

Слушая сию новинку,

Зависть, злобой омрачась,

Пусть скрежещет, но уж Глинку

Затоптать не может в грязь.

Трудно представить, читая это строки, что жить поэту остаётся всего два месяца, что он уже опутан низкой паутиной интриг и клеветы…

Исследователи проследили весь путь Ж.Дантеса до его появления в жизни поэта. Известна дневниковая запись Пушкина: «Барон д'Антес и маркиз де Пина, два шуана, будут приняты в гвардию прямо офицерами. Гвардия ропщет». Известны и воспоминания друзей Пушкина о том, что поначалу он относился к Дантесу даже с симпатией («Примечание Соболевского к воспоминаниям Вяземских: Пушкину чрезвычайно нравился Дантес за его детские шалости…»- П.Бартенев). Всё меняется в роковом 1836 г.

Ж.Дантес
Ж.Дантес

Историки, литературоведы и просто досужие читатели и писатели обсудили всё, что можно (и что нельзя тоже!), об отношениях Натали и Дантеса. Не уподобляясь им, приведём только некоторые факты.

Дантес пишет приёмному отцу о своей любви к некоей прекрасной замужней даме, которая тоже к нему неравнодушна. Пишет о своём романе с ней в начале 1836 года. Что мы знаем о Натали в это время? Она в очередной раз беременна, очень плохо себя чувствует (по записям придворного журнала, с ноября 1835 по июнь 1836-го «камер-юнкер Пушкин с супругой, урожденной Гончаровой» на балах присутствуют только два раза, в ноябре и в декабре). Александрина Гончарова напишет брату 1 декабря, что Натали «кое-как ковыляет» - отекают ноги во время беременности (сейчас бы на сохранение положили!). Что-то не очень похоже на начало романа… А весной, плюс ко всему, Натали не выезжает вообще из-за траура по свекрови.

Что же это? Был ли вообще роман? Или действительно, как считают некоторые биографы, все эти письма Дантеса преследуют одну цель – прикрыть «нетрадиционную ориентацию»?

Во всяком случае, летом, когда Натали начнёт выходить (больше месяца, до крестин дочери 27 июня она настолько плохо себя чувствовала, что не встречалась даже с самыми близкими друзьями), Дантес уже ухаживает за ней, а все относятся к этому с насмешкой. «Меня вел Дантес и очень забавлял своими шутками, своей весёлостью и даже весьма комичными вспышками своих страстных чувств (всё по отношению к прекрасной Натали)…» Это пишет злоязычная С.Н.Карамзина. Интересен отзыв О.С.Павлищевой, узнавшей о женитьбе Дантеса: «…Его [Дантеса] страсть к Наташе не была ни для кого тайной. Я прекрасно знала об этом, когда была в Петербурге, и я довольно потешалась по этому поводу». Вряд ли бы она «потешалась», если бы имела сомнения в верности Натали, которой, судя по всему, очень симпатизировала!

Почему всё меняется осенью? Чем был вызван трижды проклятый «диплом» ордена рогоносцев? Что за таинственная история со свиданием Дантеса и Натали на квартире у Идалии Полетики? О нём вспоминает А.П.Арапова, дочь Натали и Ланского, хотя, читая её мемуары, подчас наполненные совершенно невероятными вещами (так, например, она утверждает, что во время этого свидания на улице дежурил её будущий отец, хотя Ланской в то время был в длительной командировке), начинаешь подозревать, что на столь пылкое воображение оказали, увы, влияние гены сумасшедших деда и прабабки. Но вспоминает о нём и княгиня Вяземская, всегда очень расположенная к супругам Пушкиным: «Мадам N. N. [Идалия Григорьевна Полетика], по настоянию Геккерна [Дантеса], пригласила Пушкину к себе, а сама уехала из дому… Когда она [Н.Н.] осталась с глазу на глаз с Геккерном, тот вынул пистолет и грозил застрелиться, если она не отдаст ему себя. Пушкина не знала, куда ей деваться от его настояний; она ломала себе руки и стала говорить как можно громче. По счастию, ничего не подозревавшая дочь хозяйки дома явилась в комнату, и гостья бросилась к ней».

Затем будет вызов Пушкина, свадьба Дантеса с Екатериной Гончаровой, продолжение ухаживаний за Натали… Трагедия назревает. За три дня до дуэли А.Н.Гончарова изливает душу в письме брату: «То, что происходит в этом подлом мире, мучает меня и наводит ужасную тоску». Случайно пропустив разворот бумаги, она напишет многозначительную фразу: «Не читай этих двух страниц, я их нечаянно пропустила и там, может быть, скрыты тайны, которые должны остаться под белой бумагой».

Затем состоится дуэль… И снова – вопросы и вопросы: что знала Натали? Были ли она виновна? Как изменилось отношение к ней Пушкина?

Вспоминает фольклорист И.П.Сахаров: «С Пушкиным у Л. А. Якубовича (поэта) была дружба неразрывная. Перед смертью Пушкина приходим мы, я и Якубович, к Пушкину. Пушкин сидел на стуле; на полу лежала медвежья шкура; на ней сидела жена Пушкина, положа свою голову на колени к мужу. Это было в воскресенье; а через три дня уже Пушкин стрелялся». За три дня до дуэли идиллическая семейная картина!

Практически все друзья Пушкина, находившиеся рядом с ним в то время, говорят, что он верил жене. В чём вина Натали? Скорее всего, в том, что на какой-то момент позволила себе, вероятнее всего, даже не увлечься, а просто разрешить ухаживать за собой. Ведь молодой женщине так приятно почувствовать, что ею восхищаются! «Жена Пушкина заверяла, что не имела никакой серьезной связи с Дантесом, однако созналась, бросившись в отчаянии на колени перед образами, что допускала ухаживания со стороны Дантеса, - ухаживания, которые слишком широко допускаются салонными обычаями в отношении всех женщин, но которых, зная подозрения своего мужа, она должна была бы остеречься»,- запишет А.А.Шербинин. П.А.Вяземский будет говорить о сплетнях: «Когда друзья Пушкина, желая его успокоить, говорили ему, что не стоит так мучиться, раз он уверен в невинности своей жены, и уверенность эта разделяется всеми его друзьями и всеми порядочными людьми общества, то он им отвечал, что ему недостаточно уверенности своей собственной, своих друзей и известного кружка, что он принадлежит всей стране и желает, чтобы имя его оставалось незапятнанным везде, где его знают. Вот в каком настроении он был, когда приехали его соседки по имению, с которыми он часто виделся во время своего изгнания. Должно быть, он спрашивал их о том, что говорят в провинции об его истории, и, верно, вести были для него неблагоприятные. По крайней мере, со времени приезда этих дам он стал ещё раздражённее и тревожнее, чем прежде».

П.А.Вяземский
П.А.Вяземский

Н.В.Кукольник запишет в своём дневнике рассказ В.И.Даля, бывшего около Пушкина в те страшные дни: «Несколько минут после смерти Пушкина Даль вошел к его жене; она схватила его за руку, потом, оторвав свою руку, начала ломать руки и в отчаянии произнесла: "Я убила моего мужа, я причиною его смерти; но Богом свидетельствую, - я чиста душою и сердцем!" Вряд ли стала бы Натали (да и любая женщина того времени) лжесвидетельствовать перед Богом!

Сохранились воспоминания очевидцев: «1 час (29-го). Пушкин слабее и слабее... Надежды нет. За час начался холод в членах. Смерть быстро приближается; но умирающий сильно не страдает; он покойнее. Жена подле него, он беспрестанно берет её за руку. Александрина плачет, но ещё на ногах. Жена - сила любви дает ей веру - когда уже нет надежды! Она повторяет ему: - Tu vivras!! (Ты будешь жить!!)» - записка А.И.Тургенева в день смерти поэта.

Сначала Пушкин сказал жене, что ранен в ногу, открыл истину позднее: «11 1/2 (дня, 28-го). Опять призывал жену, но ее не пустили; ибо после того, как он сказал ей: "Arndt m`a condamne, je suis blesse mortellement"(Арндт сказал мне мой приговор, я ранен смертельно ), она в нервическом страдании лежит в молитве перед образами. - Он беспокоился за жену, думая, что она ничего не знает об опасности, и говорит, что "люди заедят ее, думая, что она была в эти минуты равнодушною". Это решило его сказать об опасности» - это снова записка А.И.Тургенева.

А.И.Тургенев
А.И.Тургенев

В.А.Жуковский расскажет в письме к С.Л.Пушкину: «Княгиня (Вяземская) была с женою, которой состояние было невыразимо: как привидение, иногда подкрадывалась она в ту горницу, где лежал ее умирающий муж; он не мог её видеть (он лежал на диване лицом от окон к двери), но он боялся, чтобы она к нему подходила, ибо не хотел, чтобы она могла приметить его страдания, кои с удивительным мужеством пересиливал, и всякий раз, когда она входила или только останавливалась у дверей, он чувствовал её присутствие. - "Жена здесь, - говорил он, - отведите её".»

В.А.Жуковский
В.А.Жуковский

В музее-квартире Пушкина на Мойке вам покажут дверь, ведущую из гостиной в кабинет поэта, дверь, войти через которую было нельзя, т.к. за ней были книжные полки, и расскажут, что Наталья Николаевна приказала эту дверь открыть и поставить возле неё кушетку. Здесь он провела всё то время, когда муж отсылал её, ничего не видя из происходящего в кабинете, где лежал умирающий поэт, но слыша всё.

Мадона. Глава 11. "Ведь Пушкин верил ей, идя к барьеру"...

«Посреди самых ужасных физических страданий (заставивших содрогнуться даже привычного к подобным сценам Арендта) Пушкин думал только о жене и о том, что она должна была чувствовать по его вине. В каждом промежутке между приступами мучительной боли он ее призывал, старался утешить, повторял, что считает ее неповинною в своей смерти и что никогда ни на одну минуту не лишал ее своего доверия и любви»,- напишет брату Е.Н.Мещерская-Карамзина.

А П.А.Вяземский подведёт своеобразный итог: «Для Пушкина жаль, что он не был убит на месте, потому что мучения его невыразимы; но для чести жены его - это счастье, что он остался жив. Никому из нас, видя его, нельзя сомневаться в невинности её и в любви, которую к ней Пушкин сохранил».


Если статья понравилась, голосуйте и подписывайтесь! Постараюсь для вас!

Навигатор по всему каналу здесь

«Путеводитель» по всем моим публикациям о Пушкине вы можете найти здесь