23 323 subscribers

Он видел только шалуна…

1,1k full reads
Он видел только шалуна…

Из цикла "Жизнь наша лицейская"

«Да что он вам дался – шалун был, и больше ничего!»

Так отозвался о Пушкине учитель каллиграфии Ф.П.Калинич. Отзыв, конечно, поразительный. Очень жаль, но нигде не могла я найти сведений, когда именно эти слова были произнесены. В.В.Вересаев в своём биографическом своде «Пушкин в жизни» даёт пояснение: «Отзыв о Пушкине. – Лицейский журнал. IV. 1910–1911, с. 22.» - и только. Учитель пережил ученика на четырнадцать лет. Если отзыв сделан был вскоре после выпуска, когда имя Пушкина только становилось известным,- это одно. Если же после смерти поэта,- это уже характеризует образованность и умственные способности преподавателя…

Что же это был за человек, не увидевший в Пушкине ничего, кроме «шалуна»? Подробнейшую характеристику ему дал М.А.Корф в «Записке», напечатанной в книге Я.К.Грота «Пушкин; его лицейские товарищи и наставники». Жёлчность и злоязычие Корфа хорошо известны, но, тем не менее, не имея других источников, все исследователи обращаются именно к этой «Записке». Сделаем так и мы.

Исходя из отзыва о «шалуне» (да ещё, признаться, и имя тому способствовало), я почему-то представляла себе Фотия Петровича Калинича этаким пожилым, ворчливым дядечкой. И была очень удивлена: в год открытия Лицея Калиничу исполнилось только 23 года (да и на дошедшем до нас портрете мы видим достаточно молодого и щеголеватого человека)! Был он сыном казачьего старшины, в детстве обладал прекрасным голосом, почему и был привезён в Петербург для участия в придворном хоре, но, подрастая, как и многие мальчики, чудесный голос потерял. Обладая прекрасным почерком, какое-то время был переписчиком, а затем его приняли в Лицей на должность преподавателя каллиграфии. Впрочем, любовь к пению у него не исчезла. Тот же Корф писал: «Он, по прежнему своему званию, очень недурно пел, и когда, в последние годы нашей лицейской жизни, у нас сформировался свой хор, служил нашим юношеским басам очень полезною октавою».

Сначала Калинич служил только учителем чистописания, однако в 1814 году произвели второй набор лицеистов, и тогда Фотий Петрович, оставаясь преподавателем, был назначен к младшим воспитанником гувернёром «и продолжал носить это звание по конец своего поприща, поднявшись постепенно до статских советников».

Сохранились воспоминания о нём А.Н.Яхонтова, выпустившегося из Лицея в 1838 году. С одной стороны, он говорит о человеке «старого закала», «с весьма недостаточным образованием», хранившего «склад гувернёрских принципов всего прошлого времени». И в то же время – совсем другое: «В хорошие минуты он был патриархально ласков и шутлив, особенно со своими любимцами — лучшими учениками, которых называл: буянами и пичужками»

А говоря о его отношениях со старшими, приходится снова ссылаться на Корфа: «Трудно вообразить себе высокопарнейшего, более отвлечённого в своих фразах, глупца и невежду. Большой ростом, с сенаторскою осанкою и поступью, с огромным лицом, вечно отражавшим как будто глубокую думу и очень лишь редко подёргивавшимся легкою, несколько презрительною к человечеству усмешкою, Калинич всякий вздор, выходивший из его уст - другого из них ничего и не выходило - облекал в громкие и величественные слова… Калинич был бездонный невежда, и про него, ещё с большим правом, можно было повторить сказанное когда-то об одном из наших министров: “C’est immense — се qu’il ne sait pas! [Его незнание необъятно]”».

В «Национальных песнях» воспроизведены, видимо, слова Калинича. Мне они напомнили речи незабвенного Епиходова из комедии А.П.Чехова:

Читали ль Россияды

Вы новый перевод?

Прилежнее буквальность

Извольте замечать.

Ещё одна эпиграмма должна, видимо, высмеять невежество Калинича:

Как Енисей излучист!

Здесь бился Витгенштейн,

Сего я полководца

В газетах не видал.

Конечно же, такой человек не мог не стать объектом насмешек и эпиграмм. Их сохранилось немало. Вот одна из «ругательных на него колкостей, которые принадлежали, кажется, Илличевскому, но были усвоены всеми»:

Калина, я тебя нарисовал Калиной,

И недоволен ты трудом;

Как быть, я сам винюся в том:

Мне должно бы нарисовать тебя дубиной.

Однако любопытно, что даже Корф, заметив, что этот преподаватель «представлял слишком богатый сюжет для эпиграмм, чтобы не потешить над ним вдоволь молодого нашего воображения», был вынужден написать: «Между тем он был человек не злой, и как всё его каллиграфическое влияние на нас ограничивалось двумя часам в неделю, в которые он ещё более чинил нам перьев на всё остальное время, нежели учил нас, то мы и его довольно любили».

А каковы же результаты преподавания Калинича (любопытно, что в Лицее чистописание было отнесено к «изящным искусствам»)? В те годы умение красиво писать было необходимо для дворянина. Кроме того, Калинич учил лицеистов писать разными шрифтами, использовавшимися в различных ситуациях.

Судя по сохранившимся автографам его учеников, труды учителя не пропали даром: красивый почерк выработался у многих. И Пушкин тоже умел прекрасно выводить буквы:

Автограф стихотворения А.С.Пушкина «Воспоминания в Царском Селе»
Автограф стихотворения А.С.Пушкина «Воспоминания в Царском Селе»

Корф также замечает о Калиниче: «Он прекрасно писал, или, лучше сказать, рисовал буквы: вследствие того, все наши грамоты на медали и похвальные листы были переписаны его рукою, что и обещает увековечить его намять, по крайней мере до истления этих листов». Взгляните! Вот сохранившиеся документы. Ведомость об успеваемости воспитанников (фото автора):

Он видел только шалуна…

А вот свидетельство Пушкина об окончании Лицея:

Он видел только шалуна…

П.И.Бартенев в статье о Пушкине в 1854 году скажет: «На стенах лицейского карцера долго оставались некоторые стихи Руслана и Людмилы. Ф.И.Калиныч, учитель каллиграфии (он же и надзиратель), рассказывал, что однажды, вышедши из карцера, Пушкин говорил, что ему было там весело, что он писал стихи (сообщено г-ном Унковским)». Правда, И.В.Малиновский в «Заметке на экземпляре оттиска предыдущей статьи П.И.Бартенева» поправит: «Карцера особого у нас не было, а заключали, и то редко, в № комнате, ставили дядьку на часы».

Сохранились ещё сведения, что Калинича недолюбливал Е.А.Энгельгардт, так как тот находился в стане его противника — Ф.М.Гауеншильда, но тем, не менее, преподаватель каллиграфии прослужил в Лицее до конца своих дней (он умер в 1851 году). Никаких сведений о его семье я не нашла.

И вот ведь как интересно получилось: вошёл в историю человек одной фразой о великом поэте, которого великим не считал…

«Путеводитель» по всем моим публикациям о Пушкине вы можете найти здесь

«Оглавление» всех публикаций о Лицее смотрите здесь

Навигатор по всему каналу здесь

Если статья понравилась, голосуйте и подписывайтесь на мой канал