20 004 subscribers

«Предпочитая гнусную жизнь честной смерти»

2,2k full reads
4k story viewsUnique page visitors
2,2k read the story to the endThat's 55% of the total page views
5 minutes — average reading time

Всё-таки «Капитанская дочка» - удивительный роман! Такой, что не только увлекает своими перипетиями, но и заставляет интересоваться историей создания и биографиями героев. А подчас, наверное, даже толкает на «подвиги». Знаменитый портрет Пугачёва был якобы написан поверх портрета императрицы. А совсем недавно установили, что это подделка второй половины XIX века и весьма вероятно, что не императрица там изображена, а просто одна из дам-современниц… Прочитала об этом, и не оставляет мысль: а может быть, свою роль в появлении этой подделки сыграл Пушкин? Это ведь он пробудил интерес и к эпохе, и к Пугачёву…

«Предпочитая гнусную жизнь честной смерти»

И очень много вопросов - о личности главного героя. Ведь первоначально это были не Гринёв и Швабрин, а один человек.

«Шванвич за буйство сослан в гарнизон. Степная крепость - подступает Пуг. - Шв. предает ему крепость - взятие крепости. - Шв. делается сообщником Пуг. - Ведет свое отделение в Нижний. - Спасает соседа отца своего. - Чика между тем чуть было не повесил старого Шванвича. Шванвич привозит сына в Петербург. Орлов выпрашивает его прощение». Этот план романа был записан Пушкиным 31 января 1833 года. Действие происходит во время пугачёвского бунта. Герой романа – Шванвич. Замысел так увлекает поэта, что он прекращает работу над «Дубровским».

Итак, поначалу героем романа был дворянин, перешедший на сторону Пугачёва.

Михаил Александрович Шванвич – лицо реальное, сведения о котором найти несложно (только вот портрет его разыскать не смогла). Сам Пушкин писал о нём: «Показание некоторых историков, утверждавших, что ни один дворянин не был замешан в Пугачёвском бунте, совершенно несправедливо. Множество офицеров (по чину своему сделавшиеся дворянами) служили в рядах Пугачёва, не считая тех, которые из робости пристали к нему. Из хороших фамилий был Шванвич; он был сын кронштадтского коменданта, разрубившего палашом щёку графа Алексея Орлова».

В черновых вариантах «Истории Пугачёва» «анекдот о разрубленной щеке» рассказан подробно: речь идёт о противоборстве «силачей» братьев Орловых и «такого же повесы и силача, как и они», Шванвича, в конце концов договорившихся: «один Орлов уступает Шванвичу и, где бы его ни встретил, повинуется ему беспрекословно. Двое же Орловых, встретя Шванвича, берут перед ним перёд, и Шванвич им повинуется». Однако однажды Шванвич, оскорблённый «вытолкавшими» его за дверь Орловыми, «в бешенстве стал дожидаться их выхода, притаясь за воротами. Через несколько минут вышел Алексей Орлов, Шванвич обнажил палаш, разрубил ему щёку и ушёл». Кстати, рассказ подчёркивает благородство Орловых: «Через несколько времени произошёл переворот, возведший Екатерину на престол, а Орловых на первую степень государства. Шванвич почитал себя погибшим. Орлов пришёл к нему, обнял его и остался с ним приятелем. Сын Шванвича, находившийся в команде Чернышёва, имел малодушие пристать к Пугачёву и глупость служить ему со всеусердием. Г[раф] А.Орлов выпросил у государыни смягчение приговора»(правда, кое-кто из историков указывает, что Орлова в то время не было в Петербурге).

А если посмотреть документы? Дату рождения Михаила Шванвича указывают по-разному: иногда – 1755 год, чаще – 1749. Был крестником императрицы Елизаветы Петровны, подпоручиком 2-го гренадерского полка. Попал в плен 8 ноября 1773 года, присягнул Пугачёву и состоял в его штабе в должности переводчика. Сохранился рассказ, как Шванвич, «пришедши в робость, падши пред Емелькою на колена, обещался ему, вору, верно служить, за что он, Шванович, прощён Емелькою, и, пожаловавши того ж часу его атаманом, Емелька, остришти ему, Швановичу, косу… велел ему дать к его атаманству принадлежащую мужичью и разного звания толпу», после чего «и самым делом он, Шванович, ему, Емельке, верно служил, так что не только русские, но и немецкие в Оренбург присылал на Емелькино имя с большим титулом письма и манифесты варварские». То есть служил при Пугачёве в его Военной коллегии переводчиком. Сохранился автограф; рукой Шванвича на французском и немецком языке написано: «Ваше Величество Пётр Третий». А сверху – какие-то каракули, «написанные» Пугачёвым (по его словам, «писанные на латыни»).

О службе Шванвича существуют разные свидетельства. Пугачёв на допросах говорил, что Шванвич «служил ему охотно, бывал в сражениях под Оренбургом». Другие пленные говорили, что Шванвич «по большей части имел себя больным и лежал в земляной бане, где и никакова свету не было».

В марте 1774 года, после первого крупного поражения войск Пугачёва, Шванвич бежал в Оренбург, где после дачи показаний о пребывании в лагере Пугачёва был повторно приведён к присяге. Вскоре он был арестован. На допросах показал: «Служил у него [Пугачёва] из страху, боясь смерти, а уйти не посмел, ибо если-бы поймали, то повесили». В правительственном сообщении от 10 января 1775 года сказано и о нём: «Подпоручика Михаила Швановича за учинённое им преступление, что он, будучи в толпе злодейской, забыв долг присяги, слепо повиновался самозванцевым приказам, предпочитая гнусную жизнь честной смерти, — лишив чинов и дворянства, ошельмовать, переломя над ним шпагу». Видимо, приговор действительно был несколько смягчён: другие офицеры, служившие Пугачёву, были прогнаны сквозь строй. Шванвич был сослан в Туруханск. На его деле поставили резолюцию: казённых денег на содержание не выдавать, то есть Шванвич должен был сам зарабатывать себе на жизнь. Видимо, вёл дела и торговые расчёты, так как сохранилось несколько документов, написанных им. После вступления на престол Александра I комиссия, направленная в Сибирь, изучила дела пугачёвцев и рекомендовала императору не предпринимать никаких мер в отношении их. В ноябре 1802 года ссыльный Михаил Шванвич скончался в Туруханске.

Вот какого человека Пушкин первоначально хотел сделать героем своего романа, но затем намерение изменил. Некоторые пушкиноведы считают, что по цензурным соображениям. Другие с этим не соглашаются, полагая, что более близкое знакомство с документами, относящимися к Шванвичу, не внушило автору симпатии к герою. Пожалуй, я соглашусь со вторыми.

Кадр из кинофильма 1958 г. Швабрин – В.А.Шалевич, Гринёв – О.А.Стриженов
Кадр из кинофильма 1958 г. Швабрин – В.А.Шалевич, Гринёв – О.А.Стриженов

Вследствие всех изменений герой «раздвоился» и рядом со Швабриным-Шванвичем в романе появился совершенно другой персонаж. Сначала Пушкин назвал его Башариным, затем - Буланиным, Валуевым и, наконец, Гринёвым.

«Башарин отцом своим привезён в П.б. и записан в гвардию — за шалость сослан в гарнизон — пощажён Пугач. при взятии крепости, [произведён им в капитаны и отряжён] с отдельной партией в Синбирск под начальством одного из полковников Пугач. Он спасает отца своего, который его не узнаёт. Является к Михельсону, который принимает его к себе; отличается против Пугач. — принят опять в гвардию. Является к отцу в Москву — идёт с ним к Пугач.»

Башарин – тоже историческое лицо, но тут использованы лишь имя и один факт биографии. Иван (даже отчество не знаем!) Башарин происходил «из солдатских детей», с 12 лет служил -солдатом, затем капралом. Был произведён в офицеры по итогам Семилетней войны. Когда был захвачен в плен Пугачёвым… Впрочем, лучше почитаем пушкинскую же «Историю Пугачёва»: «Ему [Пугачёву] представили капитана Камешкова и прапорщика Воронова. История должна сохранить сии смиренные имена. “Зачем вы шли на меня, на вашего государя?“ — спросил победитель. — “Ты нам не государь, — отвечали пленники, — у нас в России государыня императрица Екатерина Алексеевна и государь цесаревич Павел Петрович, а ты вор и самозванец“. Они тут же были повешены. Потом привели капитана Башарина. Пугачёв, не сказав уже ему ни слова, велел было вешать и его. Но взятые в плен солдаты стали за него просить. “Коли он был до вас добр, — сказал самозванец, — то я его прощаю“. И велел его, так же, как и солдат, остричь по-казацки, а раненых отвезти в крепость». Сцена, конечно, легко узнаваема…

Добавлю, что Башарин, в отличие от героя романа, воевал в рядах пугачёвских войск и, видимо, погиб в бою. Родился он в 1735 году, то есть в дни восстания был уже, по понятиям того времени, немолодым человеком.

Я уже писала, как в результате использования реальных биографий в романе Пушкина появился практически идеальный герой, не запятнавший себя ни ложью, ни нарушением присяги.

А вот антипод главного героя, в фамилии которого слышится отголосок имени реально существовавшего Шванвича, - лицо, не вызывающее никаких симпатий. Когда-то мне довелось получить вложенную в школьное сочинение (о Швабрине, разумеется) записку: «Он такой гад, этот Швабрин, что даже и писать не хочется!» С оценкой согласна полностью, но вот писать о нём, я думаю, надо. Ведь фигура достаточно интересная и, наверное, вызывающая вопрос: почему же он так распорядился своей судьбой, что оказался в восприятии читателей несомненным «гадом»?

В первоначальном плане было «спасает соседа отца своего» Были и ещё планы, не всегда ясно читаемые, например: «Метель — кабак — разбойн. вожатый — Шванвич ст. Молод. Чел. едет к соседу, бывш. воеводой, — Марья Ал. сосватана за плем., кот. не люб. М. Шв. встречает разб. вожат. — вступает к Пугачёву. Он предвод. шайкой — является к Марье Ал. — спасает семейство и всех». Чётко виден снова благородный разбойник, спасающий людей от беды. Но в окончательном варианте ничего этого нет, и Швабрин не спасает людей, а сознательно толкает их на гибель.

И всё же говорить об этом человеке надо. До следующего раза!

Если понравилась статья, голосуйте и подписывайтесь на мой канал.

«Путеводитель» по всем моим публикациям о Пушкине вы можете найти здесь

Навигатор по всему каналу здесь