19 640 subscribers

«Старая графиня ***»

5,1k full reads
8,8k story viewsUnique page visitors
5,1k read the story to the endThat's 58% of the total page views
5 minutes — average reading time
Е.Н.Гоголева в роли Графини (к/ф "Пиковая дама")
Е.Н.Гоголева в роли Графини (к/ф "Пиковая дама")

А теперь давайте посмотрим на заглавную героиню пушкинской повести и увидим, какие черты реальных женщин Пушкин придал ей. Имя её – Анна Федотовна *** - явно никаких аналогий не вызывает. Титул… Отметим интересную деталь: Н.П.Голицына была княгиней, Н.К.Загряжская в замужестве титула вообще не носила, однако же при рождении обе были графинями. Случайно ли Пушкин дал именно такой титул своей Анне Федотовне?

Теперь посмотрим на авторское описание.

«Старая графиня *** сидела в своей уборной перед зеркалом… Графиня не имела ни малейшего притязания на красоту давно увядшую, но сохраняла все привычки своей молодости, строго следовала модам семидесятых годов и одевалась так же долго, так же старательно, как и шестьдесят лет тому назад» (а позднее автор будет писать об «отвратительных таинствах её туалета») . В предыдущей статье я привела слова Пушкина из письма невесте о Загряжской - «она принимает меня за своим туалетом, как очень хорошенькая женщина прошлого столетия». Есть ли сходство? Ведь именно так принимает графиня своего внука Томского.

Далее. Посмотрим на реакцию графини на то, что «княгиня Дарья Петровна» «лет семь как умерла». «От старой графини таили смерть её ровесниц», «но графиня услышала весть, для неё новую, с большим равнодушием.

— Умерла! — сказала она, — а я и не знала! Мы вместе были пожалованы во фрейлины, и когда мы представились, то государыня...

И графиня в сотый раз рассказала внуку свой анекдот».

В ночь на 3 июня 1834 года умирает В.П.Кочубей, муж обожаемой воспитанницы Загряжской. 8 июня Пушкин в письме из Петербурга сообщит жене о её тётке Екатерине Ивановне: «Вероятно, она теперь в хлопотах и приготовляет Наталью Кирилловну к вести о смерти князя Кочубея». А 11 июня расскажет: «Наталья Кирилловна узнала о смерти Кочубея. Je ne croyais pas, сказала она, que la mort de Кочубей me fit tant de peine [Я не думала,.. что смерть Кочубея так огорчит меня]. Она утешается тем, что умер он, а не Маша». А затем, как говорили, сердилась уже на Кочубея, так огорчившего супругу, и на самоё супругу, плакавшую о нём: «Господи, да мы все потеряли наших мужей и однако же утешились!»

Особо замечу: Пушкин написал свою повесть, когда Кочубей ещё благополучно здравствовал (он умер скоропостижно), и, значит, просто предугадал реакцию Натальи Кирилловны. А вот фраза «в сотый раз рассказала свой анекдот» явно напоминает, что она «любила рассказывать про старину и часто повторяла одно и то же».

Вроде бы можно сделать однозначный вывод, вспомнив к тому же приведённые П.В.Нащокиным слова Пушкина, «что ему легче было изобразить Загряжскую, чем Голицыну, у которой характер и привычки были сложнее».

Однако же большой писатель – не фотограф. Да, он использует какие-то детали, намекающие то на одну, то на другую старуху. Сохранились, например, сведения о том, что Голицына была скуповата – и вот уже у Пушкина Лизавета Ивановна «разливала чай и получала выговоры за лишний расход сахара», «ей было назначено жалованье, которое никогда не доплачивали».

Но тут же мы читаем о графине: «Она участвовала во всех суетностях большого света, таскалась на балы, где сидела в углу, разрумяненная и одетая по старинной моде, как уродливое и необходимое украшение бальной залы; к ней с низкими поклонами подходили приезжающие гости, как по установленному обряду, и потом уже никто ею не занимался. У себя принимала она весь город, наблюдая строгий этикет и не узнавая никого в лицо». Вот это «неузнавание» уже не может относиться ни к Голицыной, ни к Загряжской. Обе они (особенно Загряжская) довольно живо реагировали и на происходящее, и на гостей. Что касается пушкинского описания, то мне вспомнилась «никому не интересная и не нужная» «ma tante» Анны Павловны Шерер, к которой все подходили, «совершали обряд приветствования», а затем «с чувством облегчения исполненной тяжёлой обязанности отходили от старушки, чтоб уж весь вечер ни разу не подойти к ней». Может быть, и Лев Николаевич Пиковую даму вспоминал?

Конечно, Пушкин покажет старуху-графиню и безобразной, и отталкивающей («Графиня сидела вся жёлтая, шевеля отвислыми губами, качаясь направо и налево. В мутных глазах её изображалось совершенное отсутствие мысли»). Но всё же не сто́ит оценивать этот образ совсем уж однозначно. В молодости графиня, конечно, была и обворожительна – недаром же «народ бегал за нею, чтоб увидеть la Vénus moscovite» - и своенравна. Мы смеёмся, читая о её «самовластии» в отношениях с мужем: «Бабушка дала ему пощёчину и легла спать одна, в знак своей немилости. На другой день она велела позвать мужа, надеясь, что домашнее наказание над ним подействовало, но нашла его непоколебимым» (а потом будет описывать «самыми чёрными красками варварство мужа»).

Но, видимо, не чужда она и жалости: расскажет же внук о том, как она «как-то сжалилась над Чаплицким», проигравшим огромные деньги. И ещё меня всегда занимала одна деталь в рассказе об этом: «Она дала ему три карты, с тем, чтоб он поставил их одну за другою, и взяла с него честное слово впредь уже никогда не играть». Это же условие поставит она и Германну: «Тройка, семёрка и туз выиграют тебе сряду, но с тем, чтобы ты в сутки более одной карты не ставил и чтоб во всю жизнь уже после не играл».

Томский, упомянув условие «впредь уже никогда не играть», в то же время будет удивляться: «Не могу постигнуть, каким образом бабушка моя не понтирует!» Значит, сама она подобного слова не давала? Почему же требует от других? Не потому ли, что пытается уберечь молодых людей от губительных последствий азарта?

Вспомним приход Германна к ней. Она молчит, слушая его мольбы, а после:

«— Это была шутка, — сказала она наконец, — клянусь вам! это была шутка!

— Этим нечего шутить, — возразил сердито Германн. — Вспомните Чаплицкого, которому помогли вы отыграться.

Графиня видимо смутилась. Черты её изобразили сильное движение души, но она скоро впала в прежнюю бесчувственность».

«Старая графиня ***»
«Старая графиня ***»

Что смутило графиню? Почему она молчит? На нас как-то даже подсознательно действует баллада Томского из оперы:

Получишь смертельный удар ты

От третьего, кто, пылко, страстно любя,

Придёт, чтобы силой узнать от тебя

Три карты, три карты, три карты!

Но ведь у Пушкина ничего подобного нет! Зато сказано, что Чаплицкий «умер в нищете, промотав миллионы», - может быть, потому, что не исполнил данного им слова?

И, конечно же, поразительны её, так сказать, посмертные отношения с Германном. Когда он «решился явиться на её похороны, чтобы испросить у ней прощения», помните – когда он, «бледен как сама покойница, взошёл на ступени катафалка и наклонился... В эту минуту показалось ему, что мёртвая насмешливо взглянула на него, прищуривая одним глазом. Германн, поспешно подавшись назад, оступился и навзничь грянулся об земь».

«Старая графиня ***»
«Старая графиня ***»

И, наконец её явление у Германна, её приказ жениться на Лизавете Ивановне, который он не выполнит, - не желание ли заставить его искупить вину перед девушкой? И – наказание в финале: «Германн вздрогнул: в самом деле, вместо туза у него стояла пиковая дама… В эту минуту ему показалось, что пиковая дама прищурилась и усмехнулась. Необыкновенное сходство поразило его».

«Старая графиня ***»
«Старая графиня ***»

И получается, что, как и всегда у Пушкина, Пиковая дама хоть и «означает тайную недоброжелательность», но образом является, ох, каким сложным!

В статье использованы иллюстрации А.Н.Бенуа

Если понравилась статья, голосуйте и подписывайтесь на мой канал!Навигатор по всему каналу здесь

«Путеводитель» по всем моим публикациям о Пушкине вы можете найти здесь