19 994 subscribers

«Удостоенные её доверенности» (Пушкин и кавалерист-девица)

1,3k full reads
1,9k story viewUnique page visitors
1,3k read the story to the endThat's 67% of the total page views
6 minutes — average reading time
«Удостоенные её доверенности» (Пушкин и кавалерист-девица)

Лето 1836 года Пушкин с семьёй проводит на Каменном Острове. В это время, помимо создания великолепных произведений, о которых я недавно писала, он занят делами «Современника». Даже в Москве поэт не переставал думать о журнале: «Благодарю и Одоевского за его типографические хлопоты. Сказж ему, чтоб он печатал как вздумает — порядок ничего не значит. Что записки Дуровой? Пропущены ли цензурою? они мне необходимы — без них я пропал» - из письма к жене. Да, именно к этому времени относятся встречи Пушкина со знаменитой «кавалерист-девицей».

Об этой удивительной женщине написано очень много, и я не буду сейчас останавливаться на её причудливой биографии: есть исследования, есть собственные её «Записки» (в которых кое-какие данные об авторе попросту отсутствуют). Меня интересует лишь связанное с Пушкиным.

5 августа 1835 года Дурова пишет Пушкину: «У меня есть несколько листов моих записок; я желал бы продать их и предпочтительно вам. Купите, Александр Сергеевич! Прекрасное перо ваше может сделать из них что-нибудь весьма занимательное для наших соотечественников, тем более что происшествие, давшее повод писать их, было некогда предметом любопытства и удивления» (обратим внимание: автор пишет о себе в мужском роде, да и подписано письмо будет «Преданный слуга ваш Александров»).

«Запискам» пришлось попутешествовать из-за «охоты к перемене мест» у Пушкина и его отъезда из Михайловского раньше, чем предполагалось, но, к счастью, утеряны они не были, вернулись к автору, вновь часть их была послана Пушкину…

Конечно же, «Записки» Дуровой поэта интересовали (когда они «блуждали» вслед за поэтом, он писал автору: «Я было совсем отчаивался получить “Записки”, столь нетерпеливо мною ожидаемые. Слава Богу, что теперь попал на след»). В письме к брату Дуровой Пушкин дал высочайшую оценку её мемуарам: «Сейчас прочел переписанные “Записки”: прелесть! живо, оригинально, слог прекрасный. Успех несомнителен».

О своём приезде с рукописью в Петербург и встречах с Пушкиным Дурова рассказала в мемуарной повести «Год жизни в Петербурге, или Невыгоды третьего посещения». Исследователи, анализируя повесть, находят неверной указанную Дуровой хронологию событий, поэтому, видимо, полностью доверять ей нельзя, но всё же кое-что почерпнуть можно. Привожу лишь небольшие отрывки (повесть была опубликована неоднократно и доступна в любых источниках):

«Я написала к Александру Сергеевичу коротенькую записочку, в которой уведомляла его просто, что я в Петербурге, квартирую вот тут-то. На другой день, в половине первого часа, карета знаменитого поэта нашего остановилась у подъезда… Входит Александр Сергеевич!.. к этим словам прибавить нечего!..»

Очень любопытно её замечание о том, что позднее поэт отметит, поставив к предваряющему её «Записки» предисловию эпиграф «Modo vir, modo foemina. Ov. [То мужчина, то женщина, Овидий]»: «Впрочем, любезный гость мой приходил в приметное замешательство всякой раз, когда я, рассказывая что-нибудь относящееся ко мне, говорила: “был!... пришёл!... пошёл!... увидел!...” Долговременная привычка употреблять “ъ” вместо “а” делала для меня эту перемену очень обыкновенною, и я продолжала разговаривать, нисколько не затрудняясь своею ролею, обратившеюся мне уже в природу!» Не могу не отметить, что поначалу в письмах Пушкин к Дуровой обращался «милостивый государь Александр Андреевич», а после вообще избегал обращений…

И прелестно описание того, как завершился визит: «Он взял мою рукопись, говоря, что отдаст её сейчас переписывать; поблагодарил меня за честь, которую, говорил он, я делаю ему, избирая его издателем моих записок, и, оканчивая обязательную речь свою, поцеловал мою руку!.. Я поспешно выхватила её, покраснела и уже вовсе не знаю для чего сказала: “Ах, Боже мой! Я так давно отвык от этого!” На лице Александра Сергеевича не показалось и тени усмешки, но полагаю, что дома он не принуждал себя и, рассказывая домашним обстоятельства первого свидания со мною, верно, смеялся от души над этим последним восклицанием».

Н.А.Дурова. В.Гау, 1838 год.
Н.А.Дурова. В.Гау, 1838 год.

Пушкин предлагал Дуровой, остановившейся в гостинице Демута, поселиться в его пустующей городской квартире (об этом пишет она сама, да и Пушкин в одном из писем делает приписку: «Дом мой к вашим услугам. На Дворцовой набережной, дом Баташёва у Прачечного мосту»), однако она натолкнулась на какие-то препятствия со стороны домовладельца (уже осенью поэт напишет отцу: «Я вынужден был покинуть дом Баташёва, управляющий которого негодяй», - не с этим ли происшествием связь?). Дурова побывала на даче Пушкина:

«Александр Сергеевич приехал звать меня обедать к себе.

— Из уважения к вашим провинциальным обычаям, — сказал он, усмехаясь, — мы будем обедать в пять часов.

— В пять часов?.. в котором же часу обедаете вы, когда нет надобности уважать провинциальных привычек?

— В седьмом, осьмом, иногда и девятом .

— Ужасное искажение времени! никогда б я не мог примениться к нему».

Оставила она и краткие воспоминания о доме поэта, а вот с Натали не познакомилась: «С нами вместе обедал один из искренних друзей Александра Сергеевича, господин П<летнёв> да три дамы, родственницы жены его; сама она больна после родов и потому не выходила».

Сохранилось описание наружности Дуровой, сделанное примерно в это время А.Я.Панаевой: «Она уже была пожилая [Дуровой было 53 года] и поразила меня своею некрасивою наружностью. Она была среднего роста, худая, лицо земляного цвета, кожа рябоватая и в морщинах; форма лица длинная, черты некрасивые; она щурила глаза, и без того небольшие. Костюм её был оригинальный: на её плоской фигуре надет был черный суконный казакин со стоячим воротником и черная юбка. Волосы были коротко острижены и причёсаны, как у мужчин. Манеры у нее были мужские; она села на диван, положив одну ногу на другую, упёрла одну руку в колено, а в другой держала длинный чубук и покуривала».

«Записки о 1812 годе» Н.А.Дуровой (отрывок из полной рукописи записок) были опубликованы во втором томе «Современника» с предисловием «Издателя» (то есть самого Пушкина), где, в частности, он, напомнив удивительную историю, как воевал «молодой мальчик, по имени Александров», и сказав, что «корнет Александров был девица Надежда Дурова», ставит вопрос: «Какие причины заставили молодую девушку, хорошей дворянской фамилии, оставить отеческий дом, отречься от своего пола, принять на себя труды и обязанности, которые пугают и мужчин, и явиться на поле сражений — и каких ещё? Наполеоновских!»

Н.А.Дурова в молодости
Н.А.Дурова в молодости

И – предваряет сами мемуары: «Ныне Н.А.Дурова сама разрешает свою тайну. Удостоенные её доверенности, мы будем издателями её любопытных записок. С неизъяснимым участием прочли мы признания женщины, столь необыкновенной; с изумлением увидели, что нежные пальчики, некогда сжимавшие окровавленную рукоять уланской сабли, владеют и пером быстрым, живописным и пламенным. Надежда Андреевна позволила нам украсить страницы “Современника” отрывками из журнала, ведённого ею в 1812—13 году. С глубочайшей благодарностию спешим воспользоваться её позволением».

Прочитав статью, Дурова была в смятении: «Имя, которым вы назвали меня, милостивый государь Александр Сергеевич, в вашем предисловии, не даёт мне покоя! Нет ли средства помочь этому горю? “Записки” хоть и напечатаны, но в свет ещё не вышли, публика ничего об них не знает, итак, нельзя ли сделать таким образом: присоедините их к тем, что сегодня взяли у меня, издайте всё вместе от себя и назовите: “Своеручные записки русской амазонки, известной под именем Алек­сандрова”».

Однако поэт не согласен: «Мнение мое, искренное и беспристрастное, — оставить как есть. “Записки амазонки” как-то слишком изысканно, манерно, напоминает немецкие романы. “Записки Н. А. Дуровой” — просто, искренно и благородно. Будьте смелы — вступайте на поприще литературное столь же отважно, как и на то, которое вас прославило. Полумеры никуда не годятся».

Дуровой очень хотелось, чтобы Пушкин взял на себя издание полного текста её «Записок», просила (я бы сказала, требовала): «Действуйте без отлагательства. Что удерживает вас показать мои записки Государю, как они есть? Он ваш цензор. Вы скажете, что его дома нет, он на манёврах! Поезжайте туда, там он верно в хорошем расположении духа, и записки мои его не рассердят». В результате пришлось П.А.Плетнёву объяснить «кавалерист-девице», у поэта совершенно нет времени заниматься ее делами, и Дурова поручила издание книги другому человеку.

Успех полного издания «Записок» был так велик, что Дурова написала ещё несколько повестей (правда, прочитав кое-что из них, я заметила, что они много слабее мемуаров)

************

В комментариях к одной из последних статей меня призвали: «Не пишите про кончину поэта». Должна заметить, что о дуэли и смерти Пушкина я уже писала раньше. А сейчас – стремлюсь как-то отодвинуть страшное время… Сегодня вот – вместе с Дуровой.

Если понравилась статья, голосуйте и подписывайтесь на мой канал!Навигатор по всему каналу здесь

«Путеводитель» по всем моим публикациям о Пушкине вы можете найти здесь