23 329 subscribers

«Увы, наш круг час от часу редеет»

894 full reads
«Увы, наш круг час от часу редеет»

18 февраля 1831 года в церкви Вознесения Господня Пушкин обвенчался с Натальей Гончаровой. Однако за месяц до свадьбы он получил страшное известие о смерти А.Дельвига. Он будет писать П.Плетнёву: «Ужасное известие получил я в воскресенье... Грустно, тоска. Вот первая смерть мною оплаканная... никто на свете не был мне ближе Дельвига. Изо всех связей детства он один оставался на виду — около него собиралась наша бедная кучка. Без него мы точно осиротели» (недаром О.Сомов писал Е.Баратынскому с просьбой «приготовить Пушкина», «который, верно, теперь и не чает, что радость его возмутится такою горестью»).

Осенью Пушкины переезжают в Петербург, но на лицейской годовщине Александр Сергеевич не был. Почему? Очень странная запись в протоколе вечеринки: «Пушкин не был потому только, что не нашёл квартиры», - сделана рукой Яковлева, у которого и собирались бывшие лицеисты. «Паяс» и весельчак, «проказник» Яковлев, судя по всему, обладал удивительным чувством такта и деликатностью и старался не сообщать многих подробностей. Первоначально вместо «не нашёл квартиры» он написал: «Не хотел до 19 октября увидеться с кем-либо из Лицейских товарищей 1-го выпуска», потом эту фразу зачеркнул (дотошные исследователи всё равно прочитали), но и тут много неясного. Современные пушкинисты считают, что Пушкин не был на собрании из-за «опасения его нарушить товарищеское веселье невольными грустными воспоминаниями об умершем» Дельвиге. Очень возможно!

Стихотворение на эту годовщину Пушкин написал – очень печальное и горькое:

Чем чаще празднует Лицей

Свою святую годовщину,

Тем робче старый круг друзей

В семью стесняется едину,

Тем реже он; тем праздник наш

В своем веселии мрачнее;

Тем глуше звон заздравных чаш

И наши песни тем грустнее.

Так дуновенья бурь земных

И нас нечаянно касались,

И мы средь пиршеств молодых

Душою часто омрачались;

Мы возмужали; рок судил

И нам житейски испытанья,

И смерти дух средь нас ходил

И назначал свои закланья.

И дальше – горестный мартиролог:

Шесть мест упраздненных стоят,

Шести друзей не узрим боле,

Они разбросанные спят —

Кто здесь, кто там на ратном поле,

Кто дома, кто в земле чужой,

Кого недуг, кого печали

Свели во мрак земли сырой,

И надо всеми мы рыдали.

На самом деле, к тому моменту не было в живых уже семи лицеистов: последние два года унесли четверых. Летом предыдущего года от скоротечной чахотки умер П.Саврасов, вскоре после празднования годовщины 1830-го – К.Костенский (видно, болезнь, о которой он писал, оказалась смертельной), а весной 1831-го, уже после Дельвига, застрелился делавший, казалось бы, блестящую карьеру С.Есаков. Пушкин пишет о шестерых, не зная, очевидно, о судьбе С.Броглио (дату его гибели указывают по-разному, но всегда – не позже 1829 года).

И Пушкин говорит о своей неизбывной боли («Смерть Дельвига нагоняет на меня тоску. Помимо прекрасного таланта, то была отлично устроенная голова и душа незаурядного закала. Он был лучшим из нас», - ещё раньше писал он Е.М.Хитрово):

И мнится, очередь за мной,

Зовёт меня мой Дельвиг милый,

Товарищ юности живой,

Товарищ юности унылой,

Товарищ песен молодых,

Пиров и чистых помышлений,

Туда, в толпу теней родных

Навек от нас утекший гений.

Поразительно! Действительно, с этого дня до гибели Пушкина никто из лицеистов не умирал…

И хотя и попытается поэт закончить стихотворение на оптимистической ноте:

Тесней, о милые друзья,

Тесней наш верный круг составим,

Почившим песнь окончил я,

Живых надеждою поздравим,

Надеждой некогда опять

В пиру лицейском очутиться,

Всех остальных еще обнять

И новых жертв уж не страшиться, - звучит оно удивительно грустно…

Видимо, довольно грустно пройдёт и празднование. Протокол сообщит: «Праздновали на квартире Яковлева (в казенном доме, на Литейной). Собрались: Илличевский, Корнилов, Стевен, Комовский, Данзас, Корф… При заздравном кубке или заздравной чаше вспоминали певца 19 октября:

И первую полней, друзья, полней,

И всю до дна в честь нашего союза!

Благослови, ликующая муза,

Благослови! да здравствует лицей!»

И отсутствуя, Пушкин был с друзьями… И не кажется ли вам, что этот специально указанный тост говорит, что Яковлев знал о причинах отсутствия Пушкина куда больше, чем написал?

Грусть не уменьшает и шуточное заключение: «Подписались: Корф (дьячок Мордан), Комовский (лиса-смола), Илличевский (Олосенька), Корнилов (Сибиряк), Стевен (Швед), Данзас (осада Данцига). Скрепил Яковлев (паяс 200 №№)».

Видимо, невесёлый отчёт о сходке послал в Сибирь Пущину Энгельгардт. От имени «Большого Жанно» А.В.Розен (дочь первого директора Лицея) отвечала Егору Антоновичу: «Грустно ему было читать в письме вашем о последнем 19-м октября. Прискорбно ему, что этот день уже так мало соединяет людей около старого Директора. Передайте дружеский поклон Ивана Ивановича всем верным союзу дружбы; охладевшим попеняйте. Для него собственно этот день связан с незабвенными воспоминаниями, — он его чтит ежегодно памятью о всех старых товарищах, старается сколько возможно живее представить себе быт и круг действия каждого из них. Вы согласитесь, что это довольно трудно после столь продолжительной и вероятно вечной разлуки. Воображение дополняет недостаток существенности. При этом случае И.И. просит напомнить вам его просьбу: он желал бы иметь от вас несколько слов о каждом из его лицейских товарищей».

О следующей годовщине Энгельнардт писал Ф.Матюшкину: «Кстати о 19 октября: была сходка годичная, нелюдная: Корф, Комовский, Корнилов, Стевен, Пушкин, Яковлев, Илличевский, Данзас, итого 8 человек. Юдин, Гревениц, Мартынов не являются. Собрание было у Илличевского, в квартире женатого брата его… Поминали старину, поминали отсутствующих, умерших: и тех и других много. Спасибо остающимся, что держатся старины». И дальше фраза, приводящая в отчаяние всех любящих Пушкина: «Пушкин говорил довольно милые стишки, которые надеюсь получить и прислать тебе». И вот этих «довольно милых стишков» мы не знаем! Они до нас не дошли! Ну почему же так?!

Праздник 1833 года прошёл опять без Пушкина: он был в это время в Болдино и как раз 19 октября, если судить по записи в рукописи, начинает работу над стихотворением «Осень».

«Увы, наш круг час от часу редеет»

А в Петербурге в протокол встречи М.Яковлев записывает очередное послание А.Илличевского:

Опять мы на лицейский праздник

Соединились в круг родной.

Спасибо, Яковлев проказник,

Ты староста у нас лихой!

Лицей, когда мы соберёмся,

В нас обновляется опять...

Смотрите ж, братцы, поклянёмся

День этот вечно поминать.

А дальше сам Яковлев приписал карандашом печальный экспромт:

Наш Пушкин далеко

Наш бедный Дельвиг в гробе

И вся поэзия в одной моей утробе!

Видимо, это собрание проходило на новой квартире у Яковлева. Ещё весной М.Корф подарил ему на новоселье чайный сервиз, сопроводив запиской: «Дом твой — как полная чаша, любезный Михайло Лукьянович, но сам ты мне сказал, что нет у тебя чайного сервиза: спешу немножко этому пособить и прошу принять на новоселье следующий при сем сервизец, весьма неважный и небольшой, но который погодится хоть на 19 октября или на другой день, когда ты задумаешь собрать у себя наших». А В.Вольховский писал Яковлеву с Кавказа 17 октября: «Надеюсь, что получу от кого-нибудь реляцию о 19-м октября».

Спустя год ещё в начале октября Е.И.Трубецкая пишет от имени И.Пущина Е.А.Энгельгардту из Петровского Завода: «Он уверен, что в нынешнем месяце, 19-го числа, соберутся у вас или где-нибудь лицейские. Вы им скажите, что Иван Иванович, несмотря на отдаление, мысленно в вашем кругу; он убеждён, что, не дожидаясь этого письма, вы уверили всех, что он как бы слышит ваши беседы этого дня и что они находят верный отголосок в его сердце..»

На этой годовщине Пушкин был. Сохранилась его записка Яковлеву, подписанная лицейским номером (так нередко делали друзья-лицеисты): «Ведь у тебя празднуем мы годовщину? не правда ли? № 14». Видимо, была какая-то недоговорённость: сохранилась ещё и записка Корфа, очень короткая – «Что прикажете? 19 октября 1834»

Протокол, написанный Яковлевым, краток: «Были на празднике на квартире Яковлева в бывшем доме Библейского общества на Екатерининском канале 1) Стевен, 2) Пушкин, 3) Данзас, 4) барон Корф, 5) Матюшкин, 6) Комовский и 7) Яковлев. Илличевский за болезнью не был».

Пушкин, только несколько дней назад вернувшийся в Петербург, переполнен планами и литературными хлопотами. Именно в этот день, 19 октября, А.И.Тургенев напишет брату Николаю: «Пушкин читал мне новую поэмку о наводнении 1824 года. Прелестно; но цензор его, Государь, много стихов зачернил, и он печатать её не хочет». А Кюхельбекер в Свеаборге запишет в дневник свои впечатления от только что прочитанной «Пиковой дамы»: «В “Библиотеке" прочёл Пушкина сказку “Пиковая дама”. В сказке старуха Графиня и Лизавета Ивановна написаны мастерски, Германн хорош, но сбивается на модных героев».

Двадцать четвертую лицейскую годовщину Пушкин провёл вновь вдали от друзей – в Михайловском, вернулся лишь 23-го, хотя собирался пробыть там ещё дольше, но - «Болезнь матери моей заставила меня воротиться в город».

А лицеисты в этот год впервые собираются на обед. Сохранилась переписка Яковлева и Илличевского: «По желанию Вашего Высокородия, завтра у нас назначен обед, вместо ужина. Просим покорно к 4-м часам пожаловать на известную квартиру или Лицейское Подворье. — М.» - «Я уж слышал от Комовского о таком предположении, которое для меня очень с руки и верно более по сердцу устаревшим скотобратцам, нежели бесконечные вечера и неизбежные ужины, крайне тягостные для многих желудков. На вечер я может быть и не явился бы, а теперь твой покорнейший слуга».

Протокол этой встречи до нас не дошёл, и мы не можем точно сказать, кто был на ней, но, судя по сохранившимся запискам «скотобратцев» друг к другу, была она довольно многолюдной.

Приближается двадцать пятая годовщина – последняя в жизни Пушкина…

«Путеводитель» по всем моим публикациям о Пушкине вы можете найти здесь

«Оглавление» всех публикаций о Лицее смотрите здесь

Навигатор по всему каналу здесь

Если статья понравилась, голосуйте и подписывайтесь на мой канал