20 001 subscriber

«В минуту, злую для него»

2,6k full reads
5,3k story viewsUnique page visitors
2,6k read the story to the endThat's 51% of the total page views
4 minutes — average reading time
«В минуту, злую для него»

И здесь героя моего,

В минуту, злую для него,

Читатель, мы теперь оставим,

Надолго… навсегда.

Так завершается «Евгений Онегин». Наверное, этими словами мог бы быть закончен и «Дубровский». Напомню: поначалу очень увлечённый сюжетом, Пушкин вдруг останавливает работу, а затем, через две недели, напишет последний абзац, где резко оборвёт нить повествования.

Я уже прочитала в комментариях, как мои читатели хотели бы продолжить историю героя (есть и весьма любопытные варианты – вот тут своё мнение навязывать не буду никому: каждый видит по-своему).

Сейчас – о том, как хотел продолжить роман сам Александр Сергеевич (ведь сохранились его планы). Первый вариант развития сюжета: «Островский, воспитываяся в Петербурге, по смерти отца возвращается в деревню, о которой идёт тяжба. Находит одну усадьбу с дворовыми людьми без крестьян и без земли. Люди его питают его и себя как-нибудь — едет заседатель, люди Островского его убивают из мести. Следствие начинается. Суд приезжает к Островскому. Островский заступается за своих людей — вяжет суд и делается разбойником.

Островский, негодуя на свое состояние, решается убить помещика, виновника его несчастия. Он бродит около его деревни, встречает его дочь, влюбляется в неё. Он ищет случая с нею познакомиться. Встречает учителя француза, едущего к помещику, он отымает у него бумаги и пашпорт и представляется к помещику.

У помещика праздник. Сосед ограбленный. Шкатулка. Учитель убегает с барышней.

Жена его рожает. Она больна, он везет её лечиться в Москву - избрав из шайки надёжных людей и распустив остальных. Островский в Москве живёт уединённо, форейтор его попадается в буйстве и доносит на Островского (с одним из шайки Островского). Обер-полицмейстер».

Как видим, здесь герой значительно активнее, чем в окончательном тексте: заступившись за дворовых, убивших заседателя, «вяжет суд и делается разбойником». Любовь здесь взаимна, а вот финал – явно арест героя (обер-полицеймейстер - глава городской полиции, роль его, я думаю, очевидна).

Дальнейшие наброски планов в целом совпадают с ходом событий в романе, но имеют продолжение, даже два варианта его. С вашего разрешения, приведу только их: «Жизнь Марьи Кириловны. Смерть князя Верейского. Вдова. Англичанин. Свидание. Игроки. Полицмейстер. Развязка», «Разлука, объяснение, обручение. Капитан-исправник. Жених. Князь Ж. Свадьба. Похищение. Хижина в лесу, команда, сражение. Franc. Сумасшествие. Распущенная шайка. Москва, лекарь, уединение. Кабак, извет. Подозрения, полицмейстер». Какой из них первичен, сказать трудно (пушкинисты спорят).

Примерно век назад И.С.Зильберштейн в статье «Программы прозаических произведений Пушкина» дал их анализ, предположив, что в обоих из них развивается тема соединения героев, однако же трудно назвать предполагаемый финал счастливым. В одном из них – не поддающаяся толкованию запись «Franc. Сумасшествие» (кто сходит с ума?). В этом же варианте Пушкин зачёркивает «похищение», «карета в лесу» и «сумасшествие».. Значит, всё же разлука?

В другом – видимо, встреча «вдовы» и «англичанина» - может быть, снова любовь? Но обратите внимание: везде, как статуя Командора, воплощающая рок, будет стоять слово «полицмейстер». Снова финал с арестом героя? А ведь вроде бы, по закону жанра, полагается хэппи-энд…

«Но что бы ни было, читатель», роман остался незавершённым. Поэт оборвал его на полуслове: только что людьми Дубровского одержана победа над отрядом правительственных войск. Вот именно здесь произойдёт то самое пресловутое убийство Дубровским офицера, которое кое-кто из комментаторов ставит в вину ему и мне, если я возражаю.

А ведь бой есть бой! Люди Дубровского, находившиеся в «маленьком земляном укреплении, состоящем из вала и рва, за коими находилось несколько шалашей и землянок», где есть даже маленькая пушка, встречается с полутораста солдатами, штурмующими вал. Дубровский (отметим: ещё не оправившийся от раны) руководит отпором: сначала он «приставил фитиль, выстрел был удачен: одному оторвало голову, двое были ранены. Между солдатами произошло смятение, но офицер бросился вперед, солдаты за ним последовали и сбежали в ров; разбойники выстрелили в них из ружей и пистолетов и стали с топорами в руках защищать вал, на который лезли остервенелые солдаты, оставя во рву человек двадцать раненых товарищей.

Рукопашный бой завязался, солдаты уже были на валу, разбойники начали уступать, но Дубровский, подошед к офицеру, приставил ему пистолет ко груди и выстрелил, офицер грянулся навзничь, несколько солдат подхватили его на руки и спешили унести в лес, прочие, лишась начальника, остановились. Ободрённые разбойники воспользовались сей минутою недоумения, смяли их, стеснили в ров, осаждающие побежали, разбойники с криком устремились за ними. Победа была решена».

Иллюстрация Д.А.Шмаринова
Иллюстрация Д.А.Шмаринова

Да, убил офицера, убил одного из солдат, кого-то ранил… Но ведь всё происходит, как говорится, «по законам военного времени». И трудно сказать, какая участь ожидала бы его людей, повернись события иначе.

Но вот дальше, описав действия героя после победы («Дубровский, полагаясь на совершенное расстройство неприятеля, остановил своих и заперся в крепости, приказав подобрать раненых, удвоив караулы и никому не велев отлучаться»), Пушкин и оборвёт неожиданно для нас повествование.

Некоторые мои комментаторы высказывают своё отношение к герою недвусмысленно: «Дубровский ведь понимал, что бунт рано или поздно будет подавлен, его люди и он сам попадут на каторгу, будут казнены или убиты. Какое будущее он мог предложить Маше? Как у него хватило чести предлагать ей, венчаной с другим, побег?.. И какой ужасный конец у этой игры для его крестьян». Тут, конечно, как раз тот случай, когда каждый имеет право на своё мнение, но мне за героя хочется вступиться.

Во-первых, его отношение к Маше. Тут, по-моему, достаточно вспомнить, кто предложил: «Явитесь за мною — я буду вашей женою». Маша! Сам же Дубровский ясно понимает: «Я должен остерегаться от блаженства, я должен отдалять его всеми силами». Какое будущее мог предложить? Узнали, что он «скрылся за границу». Смею предположить, что если его люди имели надёжный «вид», то и у него самого он тоже был. Выехал бы за границу с женой, только и всего. И патетические вопросы комментатора о возможном будущем бедной Маши «Участь падшей женщины? Нищету?», я думаю, не имеют никаких оснований.

Как относится к ней сам Дубровский? Вспомним его слова при первом свидании: «Но прежде я должен был вам открыться, чтоб вы не проклинали меня, не презирали. Думайте иногда о Дубровском. Знайте, что он рождён был для иного назначения, что душа его умела вас любить». Сам он и помыслить, наверное, не мог о том, чтобы предложить любимой разделить его долю. Для меня эти слова стоят рядом с пушкинским

Я вас любил так искренно, так нежно,

Как дай вам Бог любимой быть другим…

Меня немного смущает в Дубровском лишь его обращение к людям при прощании. После слов о возможности благополучной жизни он добавит: «Но вы все мошенники и, вероятно, не захотите оставить ваше ремесло».

А ведь люди Дубровского мало похожи на мошенников. Вспомним их отношение к барину: «Пусть он себе, наш батюшка, почивает да выздоравливает». И песня их «Не шуми, мати зеленая дубровушка», о которой в другом месте Пушкин напишет как о «песне про виселицу, распеваемой людьми, обречёнными виселице»…

А может быть, сделал это всё Александр Сергеевич умышленно, чтобы мы меньше жалели о герое, оставленном им в «злую минуту»?

Почему же всё-таки прекратил Пушкин работу над романом?

Последние его слова были написаны 6 февраля 1833 года. А чуть раньше, 31 января, Пушкин запишет в рабочей тетради план нового романа: «Шванвич за буйство сослан в гарнизон. Степная крепость — подступает Пуг. — Шв. предаёт ему крепость — взятие крепости — Шв. делается сообщником Пуг.» Во что выльется этот замысел, думаю, знают все.

Да, в «Дубровском» можно проследить исторические аналогии: известно, например, что постановление суда по делу Троекурова и Дубровского - подлинный судебный документ (решение суда по делу подполковника Крюкова и поручика Муратова), автор только заменил имена. Вспоминают и псковские предания о бунте крестьян помещика Дубровского в 1737 году, когда крестьяне вступились за помещика, - они тоже могли быть известны Пушкину. Однако, думается Александр Сергеевич всё чаще возвращается мыслями ко времени пугачёвского восстания.

Но это уже совсем другая история…

«Путеводитель» по всем моим публикациям о Пушкине вы можете найти здесь

Если статья понравилась, голосуйте и подписывайтесь на мой канал

Навигатор по всему каналу здесь