24 272 subscribers

«Военный с патриотическим пылом»

1,7k full reads
«Военный с патриотическим пылом»

После своих публикаций о салоне Карамзиных я получила пожелание одной из читательниц: отдельной статьи заслуживает судьба Андрея Николаевича. Замечание, конечно, справедливое, но в ту пору мне было попросту не до Карамзина. Сейчас я решила заполнить этот пробел, полезла в справочные материалы, и… набралось всего столько, что, боюсь, получится не одна статья. Не хочу комкать найденную информацию, а потому писать буду подробно. Прошу прощения, если кому-то надоест.

Итак, Андрей Карамзин – старший сын среди выживших детей знаменитого историка. Он прожил всего тридцать девять с половиной лет, но память по себе оставил.

Н.М.Карамзин и Е.А.Карамзина – родители Андрея
Н.М.Карамзин и Е.А.Карамзина – родители Андрея

Сам историк писал о сыновьях (Александр был на год младше брата): «Часто любуюсь своими малютками. Если Андрей и Александр будут живы, то не сделают стыда моей тени и в Полях Елисейских».

Когда Андрею исполнилось десять, отец написал ему: «Обнимаю, целую и поздравляю тебя десятилетним отроком. Живи и расти телом и душою: телом в силе и бодрости, душою в добронравии, в уме и в полезных знаниях… Любезный Андрей! Ты, верно, не хочешь, чтобы отец твой на старости лет своих был от тебя несчастлив, а он умрёт с горести, если ты не будешь добрым его сыном».

Андрею не было ещё и двенадцати, когда умер отец. Однако память о нём, судя по всему, в семье сохранялась свято. Все дети получили прекрасное образование. Андрей и Александр учились в Дерптском университете на юридическом факультете, а затем поступили в лейб-гвардии Конную артиллерию.

Портрет, помещённый в начале статьи, написан П.Н.Орловым в 1836 году. Иногда в Интернете встречается как изображение Андрея Карамзина и вот этот портрет:

«Военный с патриотическим пылом»

Однако на нём – Александр Карамзин (тот самый «Саша», чьи «фарсы» любил М.Ю.Лермонтов). Братья были очень похожи. Александр даже писал брату: «Госпожа Сухозанет сказала мне, что видела мой портрет на выставке, что сходство его со мной совершенно, на что я ей ответил, что портрет действительно очень похож, но что это твой портрет» (цитата взята мной из статьи Л.В.Бардовской, старшего научного сотрудника ГМЗ «Царское Село» «Вновь обретённые портреты Карамзиных – Мещерских», напечатанной в 2017 году в журнале «Наше наследие»).

С малых лет Андрей и Александр были рядом с выдающимися людьми своего времени: об их отце и говорить не приходится, мать была единокровной сестрой П.А.Вяземского, с семьёй которого Карамзины были очень близки. Естественно, хорошо знакомы оба брата были и с А.С.Пушкиным.

Зимой 1835-36 г.г. Андрею пришлось посредничать в конфликте Пушкина с В.А.Соллогубом, своим университетским приятелем.

Ещё в октябре 1835 года на каком-то балу у Соллогуба вышла размолвка с Н.Н.Пушкиной, из которой, как вспоминал он сам, «присутствующие дамы соорудили… целую сплетню». И возмущённый поэт отправил ему письмо с требованием извинений, однако письмо не дошло до адресата, уехавшего на службу в Тверь. Вот тут и пришлось вступить в дело Карамзину: «В Ржеве я получил от Андрея Карамзина письмо, в котором он меня спрашивал, зачем же я не отвечаю на вызов А. С. Пушкина: Карамзин поручился ему за меня, как за своего дерптского товарища, что я от поединка не откажусь».

Дуэль, к счастью, не состоялась, хотя разгневанный поэт и был готов к ней. Он писал Соллогубу: «Вы позволили себе обратиться к моей жене с неприличными замечаниями и хвалились, что наговорили ей дерзостей. Обстоятельства не позволяют мне отправиться в Тверь раньше конца марта месяца. Прошу меня извинить».

Надо, конечно, отдать должное и Соллогубу. И я подробно пишу об этом, чтобы показать, как вёл себя человек, прекрасно понимавший, кто бросил ему вызов («Пушкина я знал очень мало, встречался с ним у Карамзиных, смотрел на него, как на полубога», - писал он позднее). Вот его рассказ о подготовке к дуэли: «Делать было нечего, я стал готовиться к поединку, купил пистолеты, выбрал секунданта, привёл бумаги в порядок и начал дожидаться… Я твердо, впрочем, решился не стрелять в Пушкина, но выдерживать его огонь, сколько ему будет угодно».

В.А.Соллогуб
В.А.Соллогуб

Затем конфликт загасил П.В.Нащокин, а Соллогуб в дальнейшем сумел уладить дело, когда Пушкин послал первый вызов Дантесу осенью 1836 года, и пытался предотвратить в январе роковую дуэль (увы, безуспешно…

Ушла в сторону от моего героя, но, думается, это страничка по-своему интересна.

…Вернёмся к Андрею Карамзину. Ему мы обязаны сохранением ценнейших документов, рассказывающих, в частности, о последних днях жизни А.С.Пушкина. И.Л.Андроников в рассказе «Тагильская находка» подробно описал «красный сафьяновый альбом с золотым тиснением и зелёными тесемками — старинный, с потрёпанным корешком… все листы из альбома вырезаны, как по линейке, и к оставшимся корешкам аккуратно подклеены письма, преимущественно французские, писанные на тонкой бумаге различными почерками, но главным образом мелким, бисерным почерком, и чернила во многих местах изрядно повыцвели. Это целая книга — 340 страниц писем, адресованных в разные города Европы из Петербурга и датированных 1836 и 1837 годами».

Весной 1836 года после тяжёлой болезни, когда подозревали чуть ли не чахотку, Андрей Карамзин уезжает на полтора года лечиться в Европу. Всё это время члены семьи писали ему, подробно рассказывая обо всех петербургских новостях. Эти-то письма и были, видимо, им самим объединены в альбом и в таком виде дошли до наших дней. Конечно, читать чужие письма неловко, но, увы, литературоведы делают это постоянно…

«Военный с патриотическим пылом»

Рассказывая обо всех петербургских делах, Карамзины, конечно же, сообщают подробности дуэльной истории Пушкина. Страшно и поразительно! Сами они явно не отдают себе отчёта, какая трагедия разыгрывается на их глазах; Софья Карамзина даже подчас иронизирует над Пушкиным и осуждает его! И как часто прозрение приходит слишком поздно… Вот строки из письма Александра Карамзина: «На меня словно нашло ослепление, словно меня околдовали: ну, как бы там ни было, а я за это жестоко наказан угрызениями совести, которые до сих пор меня тревожат; каждый день я переживаю их вновь и вновь и тщетно пытаюсь их отогнать. Без сомнения, Пушкину было тяжело, когда я у него на глазах дружески пожимал руку Дантесу, стало быть, и я способствовал тому, чтобы растерзать это благородное сердце, ибо он страдал невыразимо, видя, что его противник встаёт, обелённый, из грязи, в которую Пушкин его поверг». А закончит письмо Александр восклицанием: «Плачь, моё бедное отечество! Не скоро родишь ты такого сына! На рождении Пушкина ты истощилось!..»

И на фоне этого очень странно выглядит позиция самого Андрея. С одной стороны, он очень горячо реагирует на известие о гибели Пушкина и ясно видит её виновников: «Я получил ваше горестное письмо с убийственным известием, милая, добрая маменька, и до сих пор не могу опомниться!.. Милый, светлый Пушкин, тебя нет!.. Я плачу с Россией, плачу с друзьями его, плачу с несчастными жертвами (виноватыми или нет) ужасного происшествия. Поздравьте от меня петербургское общество, маменька, оно сработало славное дело: пошлыми сплетнями, низкою завистию к гению и к красоте оно довело драму, им сочинённую, к развязке; поздравьте его, оно того стоит. Бедная Россия! Одна звезда за другою гаснет на твоем пустынном небе, и напрасно смотрим, не зажигается ли заря на востоке — темно!», «То, что сестра мне пишет о суждениях хорошего общества, высшего круга, гостинной аристократии (чёрт знает, как эту сволочь назвать!), меня нимало не удивило: оно выдержало свой характер. Убийца бранит свою жертву… это в порядке вещей».

А с другой, хоть в письме брата и будет ясно сказано: «Всего этого достаточно, брат, чтобы ты не подавал руки убийце Пушкина», - он, как ни странно, напишет о Дантесе: «Я первый, с чистой совестью и со слезой на глазах о Пушкине, протяну ему руку; он вёл себя честным и благородным человеком — по крайней мере, так мне кажется, но что у Пушкина нашлись ожесточенные обвинители… негодяи!», - а затем найдёт оправдания для него, когда летом того же года встретит в Баден-Бадене: «Вечером на гулянии увидел я Дантеса с женою: они оба пристально на меня глядели, но не кланялись, я подошёл к ним первый, и тогда Дантес буквально бросился ко мне и протянул мне руку… Обменявшись несколькими обыкновенными фразами, я отошёл и пристал к другим, русское чувство боролось у меня с жалостью и каким-то внутренним голосом, говорящим в пользу Дантеса». А затем, выслушав россказни Дантеса, заметит: «Бог их рассудит, я буду с ним знаком, но не дружен по-старому, - это всё, что я могу сделать…» И даже упрекнёт брата, прервавшего отношения с убийцей поэта: «И в этом, Саша, я с ним согласен, ты нехорошо поступил». Очевидно, Дантес сумел найти подход к Андрею: «Он меня совершенно обезоружил, пользуясь моим слабым местом: он постоянно выказывал мне столько участия ко всему семейству, он мне так часто говорит про всех вас и про Сашу особенно, называя его по имени, что последние облака негодования во мне рассеялись, и я должен делать над собой усилие, чтобы не быть с ним таким же дружественным, как прежде»…

Правда, при этом Андрей не захочет общаться с Геккерном: «На днях воротился сюда старый Геккерн, мы встретились с ним в первый раз у рулетки, он мне почти поклонился, я сделал, как будто бы не заметил, потом он же заговорил, я отвечал как незнакомому, отошёл и таким образом отделался от его знакомства».

А затем с недоумением напишет: «В понедельник был бал у Полуектовой… Странно было мне смотреть на Дантеса, как он с кавалергардскими ухватками предводительствовал мазуркой и котильоном, как в дни былые»

И С.Н.Карамзина отзовётся: «Твоё мирное свидание с Дантесом очень меня порадовало».

Всё-таки не могу понять и принять светских условностей того времени, хотя мои читатели и уверяют, что была я дружна с героями моих статей…

Продолжение следует

Если статья понравилась, голосуйте и подписывайтесь на мой канал!

Навигатор по всему каналу здесь