20 004 subscribers

«Восстал он против мнений света»

2,9k full reads
5,8k story viewsUnique page visitors
2,9k read the story to the endThat's 51% of the total page views
8,5 minutes — average reading time
«Восстал он против мнений света»

Когда-то, всего лишь год назад, Пушкин шутя спрашивал жену в письме: «Что Коко и Азя? замужем или ещё нет? Скажи, чтоб без моего благословения не шли». И вот теперь решается вопрос о замужестве Екатерины.

Как же всё-таки было сделано предложение ей? До нас дошло немало рассказов, но, по-моему, все они, мягко говоря, не очень близки к истине. В книге «Разговоры Пушкина (собрали: С.Гессен; Л.Модзалевский)» приведены три версии.

1.«Пушкин, возвратясь откуда-то домой, находит Дантеса у ног своей жены. Дантес, увидя его, поспешно встал. На вопрос Пушкина, что это значит, Дантес отвечает, что он умолял Наталью Николаевну уговорить сестру свою идти за него. На это Пушкин заметил, что тут не о чем умолять, что ничего нет легче: он звонит, приказывает вошедшему человеку позвать Катерину Николаевну и говорит ей: “Voila M. Dantès qui demande ta main [Господин Дантес просит твоей руки]. Согласна ли ты?“».

Поверить очень трудно, хотя стоит примечание «Ф.Ф.Матюшкин по записи Я.К.Грота. Грот, стр. 282—283». Значит, и до близкого друга Пушкина мог дойти искажённый вариант событий.

2. «Однажды утром Геккерен увидел у себя в комнате Пушкина, поэта, самого популярного в России. “Как случилось, господин барон, — сказал ему Пушкин с видимым спокойствием, что я нашёл у себя эти письма, написанные вашей рукой?“ Он держал в руке письма, действительно содержавшие выражения пылкой страсти. “У вас нет повода считать себя обиженным, — ответил Геккерен, — г-жа Пушкина согласилась их принять у меня только для того, чтобы передать их своей сестре, на которой я хочу жениться“. — “В таком случае женитесь“. — “Моя семья не даёт мне согласия“. — “Добейтесь его“. Эта беседа создала очень щекотливое положение.

Тоже пересказ светских разговоров. Примечание об источнике: «Memoires d’un Royaliste par le comte de Falloux, Paris 1888, t. I, p. 187.» с пояснением: «Фаллу Альфред Пьер, впоследствии известный политический деятель, легитимист и вождь клерикальной партии. В 1836 г. посетил Петербург, где вращался в обществе, враждебном Пушкину. Настоящая запись сделана со слов гр. М.Д.Нессельроде»

3. Возможно, более всего заслуживающая доверия. Указанный источник – «А.О.Россет по записи П.И.Бартенева. РА 1882, I, стр. 247.» Самой Россет (тогда уже Смирновой) в то время не было в России, но рядом с Пушкиным были два её брата, Аркадий и Клементий (кстати, получившие в числе друзей Пушкина анонимный «диплом»), которые, несомненно, могли что-то знать: «За столом подали Пушкину письмо. Прочитав его, он обратился к... Екатерине Николаевне: “Поздравляю, вы невеста; Дантес просит вашей руки!“ Та бросила салфетку и побежала к себе. Наталия Николаевна за нею. “Каков!“ сказал Пушкин Россету про Дантеса».

Так или иначе, сватовство Дантеса стало реальностью, хотя многое выглядело ещё очень неопределённо. И, наверное, с этого момента «пятая колонна» в семье становится очень заметной. Я в своё время посвятила Екатерине Гончаровой отдельную статью, конечно, сейчас (прошу прощения) приходится что-то повторять, но всё же основные сведения о ней – там. Напомню, что до дуэльной истории мы встречаем о Екатерине, в основном, очень благожелательные отклики (так, О.С.Павлищева пишет мужу, что «Коко» особенно нежно ласкает её сына и «мальчишка, кажется, уже в неё и влюбился»), но теперь она сразу полностью встаёт на сторону жениха, а затем мужа. «Екатерина себя не помнит от радости; по собственным её словам, она не смеет поверить, что её мечта осуществилась», - напишет С.Н.Карамзина о её состоянии после объявления о помолвке, и, похоже, такое настроение долго «Коко» не покинет…

… Ещё одна запись В.А.Жуковского: «Свидание Пушкину с Геккерном у Е.И.». Интересно, второпях или специально написано «Пушкину»? Может быть, это доказательство, что вновь Василий Андреевич это свидание устроил? Свидание состоялось 14 ноября, поэту официально сообщено о предстоящем бракосочетании Дантеса и Екатерины, и ему не остаётся ничего другого, как просить считать его вызов не имевшим места, но Геккерну этого мало. Он требует письма Пушкина. Вероятно, во время этой встречи поэт услышал что-то, укрепившее его мнение об авторстве пасквиля, потому что в тот же день он, приехав к Вяземским, говорит княгине: «Я знаю автора анонимных писем, и через неделю вы услышите, как станут говорить о мести, единственной в своем роде; она будет полная, совершенная; она бросит этого человека в грязь; громкие подвиги Раевского — детская игра в сравнении с тем, что я намерен сделать» (фраза известна нам по пересказу в письме Жуковского). О «подвигах» Раевского я писала здесь. Очевидно, скандал, обещанный Пушкиным, будет громок, как как предполагается публичное разоблачение иностранного дипломата (он обещает месть «через неделю» - и как раз этим временем датируется первый вариант оскорбительного письма Геккерну, правда, не отправленного адресату, но в котором бьёт каждое слово - «Я хочу, чтобы вы дали себе труд и сами нашли основания, которые были бы достаточны для того, чтобы побудить меня не плюнуть вам в лицо»).

…Мы как-то упустили из вида ещё одно действующее лицо этой трагедии – Натали. Софья Карамзина будет язвить: «Натали очень нервна и замкнута, и голос у неё прерывается, когда она говорит о свадьбе своей сестры». Эти слова чаще всего трактуются как обвинение: любила всё-таки француза! Возможно, и так. Но призываю всех дам (а их, как следует из статистики, на моём канале подавляющее большинство) подумать, как бы вы отреагировали, узнав, что тот, кто твердил вам о своей пылкой любви, вдруг сделал предложение той, что была рядом. Пушкин «в запальчивости и раздражении» написал Геккерну: «Я заставил вашего сына играть роль столь гротескную и жалкую, что моя жена, удивлённая такой пошлостью, не могла удержаться от смеха, и то чувство, которое, быть может, и вызывала в ней эта великая и возвышенная страсть, угасло в отвращении самом спокойном и вполне заслуженном», - и очень вероятно, что так и было.

Однако ей в это время было очень трудно…

«Разве Пушкин не читал письма моего? Я, кажется, ясно написал ему о нынешнем бале, почему он не зван и почему вам непременно надобно поехать. Императрица сама сказала мне, что не звала мужа вашего оттого, что он сам объявил ей, что носит траур и отпускает всюду жену одну; она прибавила, что начнёт приглашать его, коль скоро он снимет траур. Вам надобно быть непременно». Эта записка Жуковского – ответ на вопрос Натали, ехать ли ей на первый зимний придворный бал, куда она была приглашена без мужа. Василий Андреевич прекрасно понимает, какие разговоры пойдут, если жена поэта уклонится от приглашения. И Натали едет. «Пушкина казалась прекрасной волшебницей в своём белом с чёрным платье. — Но не было той сладостной поэзии, что на Елагином», - напишет императрица С.А Бобринской (5 сентября Натали была в Елагинском дворце на балу в честь небесного покровителя Кавалергардского полка и его шефа —Александры Федоровны). Думаю, что настроение у «прекрасной волшебницы» было вовсе не поэтическим!

16 ноября Жуковский помечает: «Письмо Дантеса к Пушкину и его бешенство». Что произошло? Письмо Дантеса известно по публикации П.Е.Щёголева. Оно поражает (меня, во всяком случае) удивительной наглостью. Сообщив, что узнал от Геккерна о том, что основания для вызова «перестали существовать», Дантес пишет: «Когда вы вызвали меня, не сообщая причин, я без колебаний принял вызов, так как честь обязывала меня к этому; ныне, когда вы заверяете, что не имеете более оснований желать поединка, я, прежде чем вернуть вам ваше слово, желаю знать, почему вы изменили намерения, ибо я никому не поручал давать вам объяснения, которые я предполагал дать вам лично. — Вы первый согласитесь с тем, что прежде чем закончить это дело, необходимо, чтобы объяснения как одной, так и другой стороны были таковы, чтобы мы впоследствии могли уважать друг друга» (фразы о взаимном уважении и чести поразительны, конечно!). О дальнейшем мы знаем из рассказа В.А.Соллогуба.

Имя этого человека я не раз уже упоминала. Годом раньше он сам едва не стал к барьеру против Пушкина. Недоразумение сумели уладить Андрей Карамзин и П.В.Нащокин. В своих «Воспоминаниях» Соллогуб написал: «Я твёрдо, впрочем, решился не стрелять в Пушкина, но выдерживать его огонь, сколько ему будет угодно». Теперь Пушкин прибегает к нему как к секунданту.

В.А.Соллогуб (с акварели Г.Г.Гагарина)
В.А.Соллогуб (с акварели Г.Г.Гагарина)

Вся история с анонимным пасквилем и первым вызовом проходила на глазах у Соллогуба. Он сам предложил поэту свои услуги и услышал в ответ: «Дуэли никакой не будет; но я, может быть, попрошу вас быть свидетелем одного объяснения, при котором присутствие светского человека (опять-таки светского человека) мне желательно, для надлежащего заявления, в случае надобности». И вот…

«У Карамзиных праздновался день рождения старшего сына [Соллогуб ошибается: это был день рождения Е.А.Карамзиной]. Я сидел за обедом подле Пушкина. Во время общего весёлого разговора он вдруг нагнулся ко мне и сказал скороговоркой:

— Ступайте завтра к д’Аршиаку. Условьтесь с ним только насчет материальной стороны дуэли. Чем кровавее, тем лучше. Ни на какие объяснения не соглашайтесь».

В тот же день Соллогуб видит развитие событий на рауте у Фикельмонов: «На рауте все дамы были в трауре по случаю смерти Карла X. Одна Катерина Николаевна Гончарова, сестра Натальи Николаевны Пушкиной (которой на рауте не было), отличалась от прочих белым платьем [белое платье показывает, что Екатерина уже считает себя невестой]. С нею любезничал Дантес-Геккерн.

Пушкин приехал поздно, казался очень встревожен, запретил Катерине Николаевне говорить с Дантесом и, как узнал я потом, самому Дантесу сказал несколько более чем грубых слов».

И только назавтра от д’Аршиака он с великим удивлением («Я стоял поражённый, как будто свалился с неба») узнаёт о событиях последних дней. Поразителен вывод Соллогуба: «Мера терпения преисполнилась. При получении глупого диплома от безыменного негодяя, Пушкин обратился к Дантесу, потому что последний, танцуя часто с Натальей Николаевной, был поводом к мерзкой шутке. Самый день вызова неопровержимо доказывает, что другой причины не было. Кто знал Пушкина, тот понимает, что не только в случае кровной обиды, но даже при первом подозрении он не стал бы дожидаться подмётных писем. Одному Богу известно, что он в это время выстрадал, воображая себя осмеянным и поруганным в большом свете, преследовавшем его мелкими беспрерывными оскорблениями». Не об этом ли писал другой великий:

Не вынесла душа поэта

Позора мелочных обид,

Восстал он против мнений света

Один, как прежде…

Соллогуб записывает слова д’Аршиака: «Уговорите г. Пушкина безусловно отказаться от вызова. Я вам ручаюсь, что Дантес женится, и мы предотвратим, может быть, большое несчастие», - и собственное отчаяние: «Я только теперь узнавал сущность дела; мне предлагали самый блистательный исход, то, что я и требовал, и ожидать бы никак не смел, а между тем я не имел поручения вести переговоры».

Несмотря на запрет Пушкина и последующее его недовольство («Он сердился на меня, что, несмотря на его приказание, я вступил в переговоры»), Соллогуб действует по-своему.

Он приводит по памяти в общих чертах своё письмо к Пушкину: «Согласно вашему желанию, я условился насчет материальной стороны поединка. Он назначен 21 ноября, в 8 часов утра, на Парголовской дороге, на 10 шагов барьера. Впрочем, из разговоров узнал я, что г. Дантес женится на вашей свояченице, если вы только признаете, что он вёл себя в настоящем деле как честный человек. Г.д’Аршиак и я служим вам порукой, что свадьба состоится; именем вашего семейства умоляю вас согласиться».

И вот ответ поэта: «Я не колеблюсь написать то, что могу заявить словесно. Я вызвал г-на Ж.Геккерена на дуэль, и он принял вызов, не входя ни в какие объяснения. И я же прошу теперь господ свидетелей этого дела соблаговолить считать этот вызов как бы не имевшим места, узнав из толков в обществе, что г-н Жорж Геккерен решил объявить о своем намерении жениться на мадемуазель Гончаровой после дуэли. У меня нет никаких оснований приписывать его решение соображениям, недостойным благородного человека.

Прошу вас, граф, воспользоваться этим письмом так, как вы сочтёте уместным».

На какое-то время дуэль была предотвращена…

**************

Дорогие читатели! Огромное спасибо за слова поддержки! Простите, может быть, не каждому ответила, но всем благодарна!

Цветы для любимых читателей
Цветы для любимых читателей

Если понравилась статья, голосуйте и подписывайтесь на мой канал!Навигатор по всему каналу здесь

«Путеводитель» по всем моим публикациям о Пушкине вы можете найти здесь