«Горловская Мадонна»: четыре года спустя

Кристина и Кира Жук
Кристина и Кира Жук

Итак, настало время поговорить о серьезных вещах. В этот день, четыре года назад, случился тот самый обстрел, после которого ваш покорный слуга и стал тем, кто он есть сейчас. В этот момент я осознал, что идет война – неважно, кого с кем, неважно где: война уже на пороге, и пора что-то с этим делать.

Эта история – о матери и ее дочери. Об их чудовищной смерти под огнем украинской артиллерии. Эта история – о том, как мать и дочь стали бессмертными в памяти народа.

Это история Горловской Мадонны...

Начнем издалека. Война пришла на Донбасс практически сразу после того, как в Киеве произошел государственный переворот. Однако если в марте события больше имели стихийный характер и выражались в митингах и забастовках, к апрелю 2014 года народ понял, что одними выступлениями ничего не добьёшься. В итоге, 6 апреля сторонники независимости Донбасса от Украины захватили ряд административных зданий в Донецке, Луганске и Харькове, а 7 апреля была провозглашена Донецкая Народная Республика (ДНР).

Такого удара украинские политиканы, захватившие власть в Киеве, никак не ожидали. После того, как от них ушел Крым, махнув на прощанье камуфляжным хвостиком, потеря Донбасса спустя месяц после Крыма стала бы для Киева полной имиджевой и экономической катастрофой. Ведь Донбасс был энергетическим и экономическим сердцем Украины. И поэтому Украина и развязала войну - против собственного народа.

С 12 апреля война перетекает в свою наиболее острую фазу. В этот день отряд ополченцев под управлением Игоря Стрелкова занимает Славянск, который стал центром противостояния на ближайшие два месяца. 13 и 14 апреля под контролем ДНР уже оказались Енакиево, Макеевка и Мариуполь, Горловка, Ждановка и Кировское. Восстание ширилось и разрасталось.

Но вскоре для ДНР наступили по-настоящему черные и тяжелые дни. После почти трёхмесячных столкновений, в ночь на 5 июля 2014 года ополченцы оставили Славянск – увы, город удерживать Стрелков больше не мог. В мае накрылся медным тазом Мариуполь – ополченцы и так мало контролировали город, а прибывшие оголтелые фашисты из батальона «Азов» устроили в городе настоящую кровавую баню. ВСУ сохранили контроль над Донецким аэропортом – с помощью боевой авиации укры размолотили боевой отряд Александра Ходаковского. Вовсю шли тяжелые бои на Саур-Могиле. 17 июля случился малайзийский «Боинг». Украинцы уже обстреливали Донецк из всего, что находилось под рукой.

Следующим крупным городом, накрытым обстрелами, стала Горловка.

20 июля Вооружённые силы Украины начали наступление на Горловку через Дзержинск. Сперва поливали огнем Майорск, затем принялись за саму Горловку. 27 июля – в этот день произошел первый крупный обстрел центра Горловки. В пять утра «Грады» ВСУ обстреляли жилые дома на Короленко и здание бывшего тубдиспансера. Затем в середине дня накрыли самый оживленный район города – парк в районе магазина «Мелодия» и медучилища. К вечеру укры окончательно оборзели и поливали Горловку огнем с 18.00 до самой ночи хаотично и вразнобой.

В этот день в Горловке в результате обстрелов погибло 13 человек. Среди погибших оказались 23-летняя Кристина Жук и ее 10-месячная дочь Кира.

Все обстоятельства трагедии, разразившейся в парке Горловки, где погибли Кристина и Кира, уже известны досконально. Кристина жила в Киеве, в Горловку приехала к матери. Женщины собирались покинуть город в связи с ухудшением военной ситуации, уже был запланирован отъезд… 27 июля Кристина вместе с дочкой вышли на улицу. Обстрел утренний стих, можно было немного подышать свежим воздухом – тем более, что маленькая Кира очень любила сквер на улице Рудакова.

«Кирочка только научилась ходить. В этом сквере они гуляли 2-3 раза в день, оттуда почти не выходили, там, в этой траве научились, и ползать, и ходить. Они жили в этом сквере и погибли там», - вспоминала позже мать Кристины.

Внезапно начался обстрел – в один голос утверждают свидетели, что летело со стороны Дзержинска, где уже стояли ВСУ. Судя по имеющейся информации, ВСУшники метили в здание горловского УВД, в котором находился штаб самообороны Горловки во главе с Игорем Безлером. Однако ракеты «Градов» накрыли сквер на Рудакова, в котором гуляли Кристина и Кира. Люди, не знавшие, как вести себя при артобстреле, начали бежать в стороны, искать укрытие – но напарывались на взрывы.

Вот как вспоминает этот день единственная выжившая в обстреле сквера на Рудакова – Юлия Куренкова:

«В 13.00 раздался первый взрыв. А потом еще и еще. Под нами дрожала земля. Горловку обстреливали со стороны Дзержинска, где стояла украинская армия. Мы вскочили с лавочки и побежали, как потом оказалось, прямо на взрывы… То был один из первых обстрелов Горловки, мы не знали, что в таких случаях нужно падать на землю. В этот момент навстречу нам выбежала Кристина с девочкой на руках. Вдруг в глаза ударила яркая вспышка и меня подкинуло в воздух метра на два. Я упала на левый бок, а надо мной стоял страшный гул...
Перед собой я увидела Кристину… У нее была разорвана в клочья нога. Но она еще была жива. И все время повторяла: «Кира, доченька, Кира, доченька!» А еще шептала проклятия в адрес убийц».

Спустя полчаса, когда обстрел кончился, Кристину и Киру нашли в этом самом сквере. Мать и дочь были мертвы. Тела матери и ребенка навсегда застыли в объятиях…

ФОТО (18+)

Страшные фотографии мертвых Кристины и Киры, которые сделал блогер Олег Желябин-Нежинский, разлетелись по всему миру. Тогда же у снимка погибших Кристины и Киры появилось второе, народное название – «Горловская Мадонна». И действительно – последние, предсмертные объятия Кристины и Киры напоминали до боли знакомый любому христианину образ Богоматери с Младенцем. И тем более страшен этот снимок, тем больнее он воспринимается. Даже сейчас, спустя четыре года после этого страшного дня.

У истории Кристины и Киры есть и знакомое по исторической данности продолжение. Его рассказал в своем блоге один человек, имя которого я не желаю произносить - он запятнал себя враньем и лицемерием. Спустя несколько дней в Горловке, которая все эти дни поливалась огнем из всех орудий, поймали двух ВСУшников. Им обещали жизнь – при условии чистосердечного признания. Но когда они рассказали, что, будучи артиллеристами, принимали участие в том самом обстреле 27 июля и как раз вели огонь по скверу на Рудакова – ополченцы без колебаний расстреляли их на месте.

Так же в свое время поступили и с 332-м пехотным полком 197-й Рейнско-Гессенской пехотной дивизии Вермахта – ответственным за казнь Зои Космодемьянской. Когда в феврале 1943-го года полк был разгромлен под Смоленском, и у офицеров нашли фотографии казни Зои и снимки с изувеченным и поруганным трупом партизанки – остатки полка просто пустили "в расход". Подчистую.

Сейчас я скажу лично за себя. Безусловно, любая война – это в первую очередь трагедия для мирного человека. Мирный человек не знает, как вести себя при обстрелах мирных кварталов, не знает слов «комендантский час», «бомбоубежище», «прилёт». И я бы очень хотел, чтобы Донецкая Народная Республика поскорее оправилась от того страшного эха войны, которое нависает над ней уже четыре года кряду.

Того же можно было бы пожелать и Украине – да вот только язык не поворачивается. Для меня лицо современной Украины – это звериный оскал фашизма. Господи, и этот страшный недуг поразил такую прекрасную страну, ее дивные поля, расстилающиеся золотым ковром до самого горизонта! Не верил я в то, что это возможно – ровно до того, пока не узнал судьбу «Горловской Мадонны».

Нет, господа, Украина смертельно больна, и судьба этого государства всем хорошо известна. Никогда еще в современной истории фашистские режимы долго не жили. И не проживут – до тех пор, пока есть еще в сердцах славян ярость и праведный гнев.

История «Горловской Мадонны» - это и моя история тоже. До того момента, как я стал разбираться в хитросплетениях войны, я честно и искренне трудился на ниве культуры, планируя в будущем посвятить себя науке об искусстве. Военная журналистика была для меня чем-то средним между хобби и работой – но никак не призванием. Но все перевернула эта фотография: снимок матери и дочери, тела которых в последние секунды соединились – чтобы стать бессмертными в памяти.

Тогда я понял, что в мире идет война. Это война не между Украиной и ДНР-ЛНР, или любой другой локальный конфликт – это нечто большее. Как в песне у Цоя – «между землей и небом», война всех против всех. На уровне словесных баталий, на уровне потасовок, и даже на уровне серьезных сражений. И в этой войне прежде всего страдают мирные люди – женщины, дети, старики.

Теодору Адорно приписывают следующее утверждение: «Нельзя писать стихи после Освенцима». Видимо, истории Кристины и Киры что-то поменяла во мне в том же ключе, в котором Адорно изменил Освенцим – воистину, сложно искать в мире что-то хорошее и светлое, писать об искусстве, когда ты видишь боль, смерть и преступления против человечества. Поневоле становишься солдатом – стремишься искоренить зло в сердцах людей. И твоим покровителем - вместо "Сикстинской Мадонны" Рафаэля - становится Горловская Мадонна.

Но все же есть надежда на лучшее. И пусть не вернуть уже павших – мы можем прожить жизнь так, чтобы потом у престола Господа нам не было стыдно…

Кристина, Кира, мы помним вас. И – простите нас, если мы хоть чем-то оскорбили вашу память…

Astra Militarum