Гоча

18.01.2018

Несколько лет назад у меня был магазинчик запчастей. Я снимал угол в большом магазине, где продавались детали для грузовиков. Вокруг лежали, висели и стояли огромные механизмы. В их окружении я был похож на Гулливера в стране великанов.Мимо ходили люди, знавшие назначение этих железяк. Среди них был человек по имени Гоча.

Он стал одним из первых моих клиентов. Гоча приезжал в страну на заработки. В нашем уголке Подмосковья много карьеров. Гоча и его соотечественники продавали песок и щебень. Весной они покупали видавшие виды грузовики. Работали все лето и продавали технику осенью. У Гочи было два КАМАЗа. Глупо думать, что человек способен управлять двумя грузовиками, даже если он грузин.

На КАМАЗах работали два белоруса. Посадить за руль соотечественников Гоча не мог. Во-первых, ему пришлось бы материться в два раза больше, рискуя остаться без голосовых связок. Во-вторых, благодаря хорошо известным из кинофильма «Мимино» особенностям менталитета Гоча просто ничего бы не заработал.
Вся жизнь Гочи была борьбой. КАМАЗы то и дело ломались и вставали в самых неописуемых местах. Гоча был большим ребенком. Он встречал любую неприятность широкой улыбкой. Посмеявшись всласть над новым казусом, Гоча переходил на трехэтажный мат. Наступала фаза разговора, в которой водитель объяснял характер поломки и называл приблизительную цену деталей.

У меня Гоча приобретал приводные ремни. Если вы водите машину, знаете, что время от времени это приходится делать. Как правило, раз в год. Гоча покупал ремни каждый день. По нескольку штук. Некоторые он возвращал, другие бесследно исчезали. Как всякий бизнесмен я не задавал лишних вопросов. Клиент хочет ремни – отлично. We've got it, как говорят американцы. И все же я сгорал от любопытства.
Оглядываясь на чудовищные механизмы, я понимал, что ремень любимого Гочиного диаметра сорок сантиметров налезет разве что на один шкив двигателя КАМАЗа. Приводить таким ремнем в движение в этой машине что-либо невозможно.

Иногда Гоча отступал от избранного размера и просил дать ему ремни диаметром тридцать восемь или сорок два сантиметра. Специально для него я разработал алгоритм, который назвал «Игрой на Экзисте». Дело в том, что в уникальном идентификаторе детали ремня часто фигурируют цифры, обозначающие основные параметры – диаметр, количество дорожек или зубьев. Увеличивая или уменьшая цифру диаметра на единицу, я выяснил все близкие размеры и обрабатывал Гочины заказы с молниеносной скоростью.

Когда Гоча приходил для возврата товара, я замирал в благоговении. В эти моменты он был похож на артиста, поразившего меня в детстве на цирковом представлении. С каждого толстого Гочиного пальца свисал ремень. Казалось, вот-вот в утренних сумерках среди декораций из гомерических механизмов раздастся бравурный марш, и Гоча начнет жонглировать. Широкая улыбка дополняла сходство с мастером цирковых искусств.
Гоча был человеком колоритным. Ни одна из подробностей его жизни не укрывалась от знакомых и не очень знакомых людей – хмурых посетителей отдела запчастей для грузовиков. «Дима, — начинал Гоча, произнося первую букву моего имени согласно фонетическим принципам родного языка, — со мной такое было!». Получалось у него «Дыма».

Помню один его рассказ. «Дима, мы вчера ездили на Минку за девчонками! Там была такая негритянка! У нее такие сыски!», — воскликнул Гоча, вытянув могучие руки вперед на всю длину. «Женись, Гоча», — отреагировал я. Грузин посмотрел на меня, как на умалишенного, потом оглушительно захохотал.
Наконец я не выдержал и спросил, зачем ему столько ремней. Оказалось, что помимо КАМАЗов, заставших еще похороны Брежнева, у него имеется автомобиль Ford Orion.
Я обрадовался и потребовал документы, чтобы подобрать ремень по номеру VIN. Гоча объяснил, что этот номер не пройдет. Он купил машину без двигателя. Вернее, с двумя двигателями. Один из них Гочины «кореша из сервиса» вставили в автомобиль.

По моей просьбе мы вышли во двор, чтобы измерить расстояние между шкивами линейкой. Гоча открыл капот, и я наконец понял, почему он покупал ремни каждый день. Двигатель «кореша из сервиса» поставили черт знает как. Проводка была соединена чудовищного вида скрутками. Биение шкивов достигало невероятной амплитуды. Это было видно невооруженным взглядом. Если вам случалось залететь в яму на велосипеде, вы знаете, что такое «восьмерка». То, что я увидел под капотом у Гочиной машины, тянуло на целую «восьмидесятку». Такое впечатление, что шкивы пытались снимать, но за неимением инструмента не смогли стянуть с валов, плюнули и забили на место молотком. Перекосив каждый шкив градусов на десять.
Я снова почувствовал себя Гулливером, забравшимся внутрь напольных часов. Маленький, я стоял под их механизмом. Над головой вращались невероятных размеров кривые шкивы. С ужасающим скрипом ремни терлись о борта канавок. Вот один из них не выдержал и порвался. Мимо, чуть не убив меня, со свистом хлыста пролетел оборванный конец.

Машина вообще впечатляла. Казалось, рассеянный великан пытался съесть ее с чаем вместо печенья. Весь кузов был необратимо измят, как пергаментный фантик от советской конфеты «батончик». Знаете, в детстве я однажды пытался разгладить такой утюгом, но даже после этого на нем остались многочисленные белые полоски.

Глядя на этот жалкий плохо покрашенный маленький Фордик, я вспомнил рассказ о негритянке. Гоча использовал местоимение «мы». Несколько дородных грузин? Негритянка «с такими сысками»? Ford Orion? Как? Потом я вспомнил о КАМАЗАх и окончательно запутался.

Гоча еще долго ходил ко мне, покупая и меняя злополучные ремни. При помощи линейки мы подобрали оптимальный размер, и брал пять-шесть штук про запас чуть ли не каждый день. Потом магазин закрылся, возить ремни мне стало неудобно, и я перестал отвечать на Гочины звонки. Продолжались они еще месяца три, до поздней осени.
Сейчас, когда я хожу за чем-нибудь в сарай, эти ремни все еще вываливаются мне на голову из самых неожиданных мест. Я так и не придумал им применения. Ну, разве что, жонглировать научиться.