Дядька Черномор

«…И очутятся на бреге,
В чешуе, как жар горя,
Тридцать три богатыря…»
По лесной тропинке, взявшись за руки, шли молодая женщина с сыном.
«… Все красавцы удалые,
Великаны молодые,
Все равны, как на подбор,
С ними дядька Черномор…»
— А почему Черномор?
— Потому что жил он со своими витязями в Черном море. Устал? — женщина погладила вихрастую голову. — Давай немного передохнём.

Они поставили полные грибов лукошки, и присели на поваленное дерево.
— Значит, — не унимался ребёнок, — он моряк, как наш папа?
— Да, Максимка, как наш папа, — она украдкой вздохнула и добавила, — такой же высокий, сильный и добрый.
— А Черномора все боялись?
— Нет, его боялись только злые и недобрые люди, которые делали плохо другим.
Ребенок задумался:
— А когда придёт папа, немцы испугаются и убегут из деревни?
— Конечно, все до одного, — улыбнулась женщина.
— И наш сосед дядя Петя?
— Самый первый, потому что…
— Он предатель и называет меня отродьем, — закончил Максим.
— Не слушай его, он сам не понимает, что говорит, — она крепко обняла сына. — Всё будет хорошо. Пойдём?
— Мам, смотри, там что-то есть!
Женщина не успела оглянуться, как сын вскочил и бросился к росшим неподалеку кустам можжевельника.
— Максим! — забыв о лукошках, она побежала за ним.
— Ты где?
— Максим!
— Я тут!
— Вот непоседа.

Облегченно вздохнув, она подошла и взяла его на руки.
— Мам, смотри, — ребёнок показывал в сторону.
— Что ты там увидел, пойдем до… Наши?
Неподвижные кочки, кажется, немного смущённо зашевелились, затем одна из них что-то пробурчала и, тяжело вздохнув, встала, превратившись в огромного военного в маскхалате.
Он приложил палец к губам.
— Говорите спокойно, — женщина улыбнулась. — В лесу немцев нет. Они дальше деревни ходить боятся.

Раздался тихий свист, и ожили остальные кочки.
Максим во все глаза смотрел на рослых, как на подбор, красноармейцев.
— Вы кто?
— Мы? — первый знакомый вытянулся и, подмигнув, отрапортовал. — Капитан Дядька Черномор и витязи, мы пришли…
— Выгнать всех немцев? — закончил ребёнок.
— Так точно, — кивнул офицер, — всех до одного, вместе с дядей Петей.
— Дождались, — женщина опустила сына на землю и заплакала. — Наконец-то дождались.
— Как вы тут? — их окружили бойцы. — Трудно было?
— По-всякому, кому-то трудно, кому-то легко. В страхе жить — это не немцам сапоги лизать.

Максим, замерев от счастья, смотрел на настоящих солдат с самыми настоящими автоматами. А ещё и гранаты. Ух, никто из друзей не поверит!
— Мы слышали разговор, вы о соседе? — спросил один из разведчиков.
— О нём самом, местный, соседи говорили, и до войны непутёвым был, а как пришла новая власть — в полицаи подался, ходил гоголем. Сейчас, правда, притих: знает — скоро расплата.
— А можете нам сказать, где? — начал было командир группы.
— Могу показать на карте, — предложила женщина.
Глядя на удивленные лица бойцов, она рассмеялась:
— Муж говорил, что жена офицера просто обязана уметь стрелять из пистолета, оказывать первую помощь и знать основы топографии. Да и пединститут за плечами, я до войны учительницей работала.
— А здесь как оказались? — спросил один из бойцов, доставая карту.
— В июне сорок первого приехали с сыном погостить к свекрови. Думали, на месяц, а вышло... Смотрите, они здесь, здесь и здесь, а это — развалины бывшего помещичьего дома, от нашего сарая метрах в ста, к ним овражек заросший идет... Максим, ты опять за своё, отпусти.

Ребёнок, виновато опустив голову, разжал руку. Получивший свободу уж мгновенно скрылся в кустах можжевельника.
— Спасу нет, — шутливо вздохнула женщина, — постоянно с мальчишками прибегают сюда.
— Они же не ядовитые, — начал было Максим, но увидев, что оказался в центре внимания, тут же забыл об ужах и дернул командира за маскхалат:
— Мама говорила, что Черномор живёт в море, а ты в лесу прячешься, значит, ты ненастоящий?
— Самый настоящий, вот смотри, — и, раздвинув китель, капитан показал сверкнувшую под ним тельняшку, — теперь веришь?[1]
— Ага, — Максим взял моряка за руку, — тогда пойдём.
— Куда?
— Как куда, немцев выгонять.
— Ишь, шустрый какой, — офицер присел перед ребёнком и улыбнулся. — Ты вначале расскажи, как нас заметил, а, глазастый?
— Это военная тайна, — подмигнул Максим.
— Не расскажешь?
— Неа.
— Молодец, — похвалил капитан, — значит, и о том, что нас видел, молчок. Никому, даже друзьям. Это наша с тобой военная тайна, договорились?
— Договорились, а пароль?

Разведчики рассмеялись.
— Пароль, Максимка, «Черномор». Если вдруг что-то случится, сразу кричи пароль.
— И вы придёте?
— Мы прибежим, малыш, мы прибежим, очень быстро.
***
— Командир, — прошептал один из разведчиков, — как думаешь, сдадут или нет? Мало ли, в оккупации жили.
— Эти не сдадут, — глядя вслед женщине с сыном, усмехнулся капитан, — они наши. И всё-таки, как пацан нас обнаружил, есть мысли?
Бойцы молча пожали плечами.
***
В хате вкусно пахло жареной картошкой и грибами. На печи спал Максим, рядом, нагло раскинув лапы, тарахтел кот. Аккуратно, чтобы не разбудить, женщина достала из-под головы сына книгу:
«…море вдруг
Всколыхалося вокруг,
Расплескалось в шумном беге
И оставило на бреге
Тридцать три богатыря;
В чешуе, как жар горя…»

Она улыбнулась, вспомнив встречу в лесу. В окно требовательно постучали.
— Кого там нелёгкая несёт на ночь глядя… — недовольно пробурчала свекровь.
— Принимай гостя, Семёновна!
— И не спится же ироду, чтоб ему пусто было, — шепнула женщина и, перекрестившись, пошла открывать.
В дом, стуча сапогами, ввалился средних лет мужчина в грязной телогрейке и замызганной белой повязке на рукаве[2]. Без приглашения усевшись за столом, он смачно отрыгнул:
— Не нальёшь ли гостю дорогому, хозяйка?
— Дороже некуда, — Семёновна поставила на стол стакан и неполную бутыль мутного самого. — Что надо?
— Да вот, — почесав голову, хмыкнул визитер, — иду мимо, дай, думаю, забегу, спрошу про житье-бытье. По-соседски. Ваше здоровье.
— Ишь, сосед мне выискался.
— Ох, — старательно занюхивая рукавом, закашлялся полицай, — забористая у тебя самогонка, хозяйка. Катерина, присаживайся, давай вместе выпьем.
— Я не пью, — тихо отозвалась невестка.
— Канешна, вы ж, мать вашу, культурные, образованные, инте..интелихтенцыя, — пьяные глаза налились злобой, — я вас мог вот так!

Кулак стукнул по столу.
— Тише ты, разорался, внук уснул, разбудишь.
— Но не сделал, — понизив голос, продолжил полицай, — жалел, и пацана вашего жалел, и тебя, Семёновна, и невестку. А почему! Потому что сердце имею. Думаешь, по головке погладят в комендатуре, если узнают о том, что она жена офицера Красной Армии. Ваше здоровье.
— Петя, Петя, — подперев голову, свекровь смотрела прямо в глаза, — и до войны ты трусом был, и сейчас такой. Думаешь, не знаю, что тебе надо? Боишься ты, кары боишься за дела свои.
— И боюсь, да только не одному мне бояться надо. Катерина, неси стаканы и садись за стол! Уважь люд простой!
— Иди, Катенька, иди, — позвала свекровь.
Невестка молча поставила стаканы и присела.
— Ну, — наливая самогон, просипел полицай, — давайте, в последний раз.
— Крайний, — тихо поправила Екатерина.
— А я говорю, последний, — мотнул головой гость, — и для меня последний, и для вас. Будем.

Когда дверь с грохотом захлопнулась, Семёновна посмотрела на невестку:
— Вот что, дочка, бери Максимку и марш в сарай ночевать. Лето на дворе, не замёрзнете. А в сене, даст Бог, не заметят.
— Что вы такое говорите?
— А ты, Катенька, не понимаешь? Петя хоть и пьяный, но зря языком молоть не будет, — и, промокнув платком глаза, свекровь продолжила, — бери внука и уходи.
***
— Командир, — в овраг ввалились двое бойцов, — деревня оцеплена.
— Собираются сжечь, — скрипнул зубами офицер, — радист!
— Я!
— Связь быстро!
— Есть.
И, повернувшись к разведчикам, спросил:
— К развалинам подбирались?
***
Сна не было. В ушах звучали пьяные выкрики полицая: «для меня последний, и для вас» и слова свекрови: «Петя хоть и пьяный, но зря языком молоть не будет». Сухой выстрел разорвал предрассветную тишину. Она вздрогнула и прильнула к щели между досками.
«Господи, неужели?».

По деревне шли немцы. Остановившись у первой калитки, один их них что-то крикнул стоявшим рядом полицаям и те, выполняя команду, бросились в дом. Через минуту двор заполнился криками и плачем: полусонных людей без церемоний вывели на улицу и, подталкивая прикладами, погнали вперёд. Запахло дымом.
***
— Командир, началось, — прошептал один из разведчиков.
— Приготовиться.
***
Следующая калитка… Крики, голодный треск огня. Дым.
Она бросилась к сладко посапывающему сыну.
— Максимка, просыпайся, Максим!
— Мам, — ребенок повернулся на другой бок и сделал попытку уснуть.
— Вставай, вставай, мой хороший! Тебе нужно бежать.
— Куда бежать, — спросонья он не понимал, почему мама так встревожена, — а где бабушка?
— Сынок, слушай меня внимательно, — женщина раздвинула доски. — Здесь не высоко, прыгай и оврагом беги прямиком к развалинам, там Черномор.
— Откуда ты знаешь?
— Я не знаю, — она с трудом сдерживала слёзы, — но я очень хочу в это верить.
— Мама, а ты?
Раздался стук калитки.
— Быстрее, прыгай.
Она поставила доски на место и спустилась по лестнице вниз.
— А я-то думаю, с чего бы только старуха в доме, — дверь хлева распахнулась. Вчерашний гость пьяно осклабился и, схватив женщину за руку, вытолкал во двор.
— Пошла.
— Семёновна, с тебя магарыч за находку!

Стоявшие вокруг полицаи расхохотались.
— Черти в аду пусть тебе наливают, — свекровь обняла невестку и посмотрела в глаза.
Та незаметно кивнула.
— Ах ты, держите их… — и полицай побежал за сарай, — стой, отродье!
Щёлкнул затвор винтовки.
— Пустите нас!
— Стоять!
— Черномор! — донёсся детский голос.
***
— Командир.
— Вперёд.
***
— Черно…
Выстрел.
В стелющемся дыму мелькнули огромные тени.
— Пустите!
Резкий удар по голове.
***
Два дня спустя.
В хате вкусно пахло жареной картошкой и грибами. На печи, нагло раскинув лапы, тарахтел кот. Свекровь, стоя на коленях перед иконами, тихо молилась.
«…море вдруг
Всколыхалося вокруг,
Расплескалось в шумном беге
И оставило на бреге
Тридцать три богатыря;
В чешуе, как жар горя…»

Екатерина открыла глаза. У окна, в не по росту большой тельняшке, вслух читал сказку о царе Салтане…
— Мама, ты очнулась, — отбросив книгу, он бросился к кровати и крепко её обнял, — мама.
— Максимка, — не веря своим глазам, она крепко прижала сына.
— Всё хорошо, доченька, попей, — подошедшая свекровь протянула кружку.
В окно тихо постучали.
— Открой, внучек.
Ребёнок бросился к двери:
— Черномор!
— Добрый день. Принимайте гостей, хозяева!

В дом вошли командир разведгруппы с бойцами.
— Иду мимо, дай, думаю, забегу со своими витязями, спрошу про житье-бытье. По-соседски, — улыбнулся офицер и, подойдя к Екатерине, спросил: — Как вы?
— Всё хорошо, только голова болит. Расскажите, что было? Я ведь слышала выстрел и крик оборвался.
— Мама, я же кричал пароль, вот Черномор и спас, — вмешался ребёнок.
Все рассмеялись.
— И стрелял не полицай, — добавил командир. — Ну а дальше — ничего интересного. Всё как обычно.
— Спасибо вам, — прошептала Екатерина.
— Так, дочка, нечего плакать, радоваться надо, — перебила свекровь, — может, к столу?
Она посмотрела на разведчиков.
— Спасибо за приглашение, но нам некогда, — развёл руками офицер, — зашли ненадолго, попрощаться.
— Храни вас Господь, — Семёновна перекрестила разведчиков.
— Спасибо на добром слове, — ответил офицер и присел перед Максимом: — Ну а теперь, глазастый, откроешь тайну? Как ты нас заметил?
— Мы с мальчишками часто бегали туда ужей ловить, их в можжевельнике знаете сколько?
— А при чём здесь ужи? — капитан пожал плечами.
— Эх, дядя, дядя, — хмыкнул ребёнок, — всё просто, сколько раз ни был, никогда я там таких больших кочек не видел. Вот.
В наступившей тишине раздалось сдержанное хмыканье. Командир растерянно оглянулся: его разведчики, стараясь не расхохотаться, один за другим выскакивали за дверь.

[1] Во время войны из моряков формировались стрелковые подразделения (роты, батальоны, полки и дивизии), передаваемые впоследствии в распоряжение действующей армии. Поэтому встретить красноармейца с тельняшкой под гимнастеркой можно было практически повсеместно.

[2] Отличительный знак полицаев

Автор - Андрей Авдей Группа Андрея Авдея Вконтакте

Хотите стать обладателем книги Павел Гушинец, Андрей Авдей "Война девочки Саши"? Загляните сюда.

Подписывайтесь на наш канал, каждый день вас ждут новые авторские рассказы и сказки.