Почему немцы считают меня ребенком

Всю мою сознательную жизнь разного рода подозрительные личности хотели узнать мой возраст. Особенно усердствовали в этом продавцы из продуктовых магазинов, мимо коих я пыталась пронести бутылочку винца.

В 18 это было актуально. В 23 допустимо. После 25 эта игра для двоих стала походить на «Докажи, что ты не верблюд».

«Ну я ведь не выгляжу верблюдом. Посмотрите, у меня ни горбов нет, ни ушей обвислых. И я даже в вас не плюнула еще ни разу».

«Все вы так говорите. А на деле оказывается, что вы верблюд настоящий и есть. Так что немедля показывайте бумажку с доказательствами. А иначе разговор у нас с вами, верблюдами, короткий».

Самое интересное в этой ситуации то, что девочки и мальчики, которые вот уже сколько лет, сидя за кассой супермаркета, пытаются приписать мне верблюжий хвост, сами, как правило, вдвое моложе меня. И когда я все же достаю требующийся официальный документ (в Германии такой палочкой-выручалочкой для меня стала карточка медицинского страхования), тушуются и мгновенно протягивают мне ту самую злосчастную бутылку вина. Желая вслух приятного ее распития, а про себя больше никогда в жизни не встречать мне подобных. Ибо мы точно или вампиры, или владельцы тайны философского камня.

А сeкрет-то на самом деле прост. Немцы настолько «солидная» нация, что из цельной меня получается едва ли половина среднестатистического жителя Германии. Так что согласно немецкой картине мира я не более, чем детеныш-подросток. Именно поэтому немцы так бурно и удивляются, когда узнают, что порой и детеныши встречаются с приличным жизненным опытом за, казалось бы, детскими плечами.