64 566 subscribers

Как рождалось советское термоядерное оружие нам рассказал один из его отцов, академик Юрий ТРУТНЕВ

2,9k full reads

Почему два секретных советских физика назвал свою бомбу "Изделие 49"

Радиация не только вредна, но и полезна. А иначе как объяснить, что один из создателей советской термоядерной бомбы, академик РАН Юрий ТРУТНЕВ в свои почти 94 года пребывает не только в ясном уме и твёрдой памяти, но и в здоровом и очень энергичном теле. «Союзному государству» учёный рассказал, как рождалось мощнейшее оружие в истории человечества

Испытание первого советского термоядерного заряда РДС-37 и один из его создателей Юрий Трутнев
Испытание первого советского термоядерного заряда РДС-37 и один из его создателей Юрий Трутнев

- Юрий Алексеевич, поделитесь секретом. Насколько мне известно, вы до сих пор работаете в Сарове, в Российском Федеральном Ядерном Центре. Как вам в почти столетнем возрасте удаётся хорошо не только выглядеть, но и вести такую активную жизнь?

- Я не буду говорить о правильном образе жизни. Всё это ерунда. Моя жизнь была наполнена многими событиям, которые здоровыми никак не назовёшь. У меня хорошая генетика. Я генами пошёл в мать, а она у меня совсем немного не дожила до 100-летнего юбилея, умерла в 99. А бабушка по маминой линии, прожила 105 лет. Причём, все 105 лет - с ясным умом и в твёрдой памяти. Поэтому, я счастлив, если во мне есть что-то от неё.

До взрыва

- Научный склад ума – тоже генетика?

- Все не так просто. Физиков в близкой родне у меня не было. Мать – уральская казачка, отец родился в деревне, недалеко от Сарова. Встретились они в Москве, в Тимирязевской сельскохозяйственной академии, вместе её окончили, вместе распределились в Кострому, а уже оттуда перебрались в Ленинград, где отец работал как почвовед в отделении ВАСХНИЛ. Мать же была домохозяйкой, меня воспитывала.

- Откуда же взялось увлечение физикой?

- У нас тогда, в 1930-е годы, учебников не было, были «Книги для чтения», по которым мы учились читать. А в них – всё, что угодно. И политика, и литература, и наука, конечно – в детском варианте. Были детские журналы: «Чиж», «Ёж»... Вы не поверите, но именно в «Еже» я ещё ребёнком впервые прочитал «Гаргантюа и Пантагрюэля». Конечно, в детском изложении, но с иллюстрациями Доре!

Я вообще любил читать, и читал очень много. Обожал Маяковского, наизусть знал не только его стихи, но и поэмы. Правда, как потом оказалось, знал с купюрами. Есть, например, в поэме «Владимир Ильич Ленин» такая фраза:

В броневики
и на почтамт! —
— По приказу
товарища Троцкого! —
— Есть! —
повернулся
и скрылся скоро,
и только
на ленте
у флотского
под лампой
блеснуло —
«Аврора».

В моём варианте Троцкого выкинули и я читал без него.

Так что читал я не просто много, а очень много. Меня даже из 4 в 5 класс перевели без экзамена, потому, что я весь был зелёный от чтения. Конечно, читал много всяких приключений, фантастики, но научные книги меня особенно заинтересовали. В то время было очень много интереснейшей научно-популярной литературы. Как великая книга Поля де Крюи «Охотники за микробами». Или замечательная серия «Жизнь замечательных людей». Или «Занимательная физика» и «Занимательная математика» Перельмана, «Занимательная минералогия» Ферсмана и так далее. Эти книги захватывали и не выпускали до тех пор, пока с сожалением не прочтёшь последнюю страничку. У отца в отделении ВАСХНИЛ была прекрасная библиотека. Я туда забирался и сидел там до самого закрытия. Такая литература заставляла думать, и не только думать, но действовать. Отец приносил всякие пробирки, я ставил разные опыты. Однажды, попытался в пробирке расплавить магний... Хорошо ещё догадался руку чем-то замотать. Бабах – всё в дребезги разлетелось.

0- То есть, первый «взрывной опыт» вы получили ещё до войны.

- Про атомную энергию мне первым рассказал отец. Конечно, не как об оружии, а как об источнике колоссальной силы, которая может осчастливить человечество. Потом, в 1939 году в журнале «Техника — молодёжи» я прочитал статью об открытии нашими молодыми учёными Георгием Флеровым и Константином Петржаком самопроизвольного деления урана. В этом участвовал уже известный и авторитетный Игорь Курчатов. Тогда же в одной из центральных газет появилась маленькая статейка с коротким названием «Уран-235». Там было написано о возможности использования урана-235 для атомной энергетики и строительства реакторов, а также что в совсем небольшой массе этого вещества заключается столько энергии, что теплоход на нём может пройти от Ленинграда до Нью-Йорка и обратно без дозаправки.

Фото: http://zhurnalko.net/
Фото: http://zhurnalko.net/

- И вы решили посвятить себя ядерной энергетике?

- Ну, мне тогда едва исполнилось 12 лет, поэтому о каком-то решении говорить было рано. Мне и в голову не приходило, что когда-то я буду работать рядом с такими людьми, как Флеров и Курчатов. Но то, что какие-то несколько килограмм урана могут заменить десятки тонн угля – это запало и в память, и в сознание. Поражала мощь, скрывавшаяся в этом веществе. Но о том, что я буду этим заниматься, ещё не думал. Мне просто нравилось узнавать всё новое, понимать, как устроен этот мир.

Потом, когда американцы сбросили её на Хиросиму, я прочитал об этом в газете, и первая реакция была: прозевали! Прозевали такую вещь! Не мы первые.

После войны я поступил в Ленинградский университет на химфак. Два года там проучился и понял, что химия не для меня. Досдал три экзамена и перевёлся на факультет физический. И когда пришёл на первую лекцию профессора Фриша «Движение электронов в скрещённых магнитных электрических полях», я понял, что попал куда нужно. Попал я на кафедру «Строение вещества», которой заведовал Борис Сергеевич Джелепов. На ней как раз готовили выпускников под атомный проект.

Как рождалось советское термоядерное оружие нам рассказал один из его отцов, академик Юрий ТРУТНЕВ

Когда университет окончил, нас, выпускников физфака в двух вагонах отправили в Москву. На Ленинградское шоссе в КБ-1, в котором одним из двух главных конструкторов был Серго Берия, сын Лаврентия Берии.

- Сейчас это НПО «Алмаз».

- Да. Там была явная ракетная тематика. Мы все отказались, в результате нас раскидали по всему Союзу. Меня с одним из сокурсников, отправили на Солянку, где тогда занимались набором в атомный проект. Там мне и предложили «очень интересную работу в одном очень интересном месте». Я за Ленинград не держался и в 1951 году попал в Саров, к Якову Борисовичу Зельдовичу и Давиду Альбертовичу Франк-Каменецкому. В то время там уже работали такие зубры, как Николай Николаевич Боголюбов, Игорь Евгеньевич Тамм, Андрей Дмитриевич Сахаров. Приехал я в Саров в феврале в довольно экзотическом виде: на мне были сапоги, галифе и пиджак. Просто председатель колхоза! Ничего же в магазинах не было. Тогда «на объект» впервые отправили много молодых специалистов — как теоретиков, так и экспериментаторов. Позади была война, я уже, конечно, был взрослым человеком, но в работе был, конечно, мальчишкой, потому, что работать в университете толком не учили — там нас учили формулы выводить. Здесь же надо было именно работать, числа получать! Физик начинается тогда, когда получает не просто формулы, а соотношения между различными физическими величинами уже в конкретных цифрах.

22 ноября 1955 года во время испытаний термоядерную бомбу РДС-37 сбросили с самолёта с высоты 2 км
22 ноября 1955 года во время испытаний термоядерную бомбу РДС-37 сбросили с самолёта с высоты 2 км

Взрыв

- Когда 12 августа 1953 года была успешно испытана сахаровская «слойка», это конечно была не термоядерная бомба, а ядерная с термоядерным усилением. Термоядерное усиление давало поток нейтронов, который увеличил мощность заряда до 400 килотонн за счет деления урана.

- То есть, в 25 раз больше, чем мощность бомбы, сброшенной американцами на Хиросиму.

- Перед нами тогда была поставлена задача создать настоящий термоядерный заряд и увеличить мощность взрыва до мегатонного уровня. Стал актуальным призыв: «Ребята, давайте свежие идеи. Давайте — думайте...». Первоначально хотели использовать энергию продуктов атомного взрыва. Скажем, обложить в кожухе термоядерный заряд атомными бомбами и взорвать их одновременно. У меня возникла идея использовать для сжатия термоядерного заряда энергию мягкого рентгеновского излучения. Я рассказал об этом Франк Каменецкому, Сахарову и Зельдовичу. Оказалось, что Сахаров и Зельдович независимо и одновременно пришли к сходным идеям. Хотя по ряду существенных физических деталей были и отличия. Можно сказать, что сама идея заряда РДС-37, который фактически и стал первым советским настоящим термоядерным зарядом, принадлежит троим: Зельдовичу, Сахарову и Трутневу.

- На испытаниях вы присутствовали?

- Конечно нет! Я не присутствовал, я на них работал! Те, кто «присутствовали», находились вместе с руководством в 70 километрах от эпицентра взрыва, на смотровых трибунах, сооружённых в городке испытателей. А мы наблюдали взрыв на расстоянии в 40 километров, в степи. Зрелище было потрясающее, словами не передать. Нам дали чёрные очки, постелили какую-то попону, чтобы мы лежали. Полыхнуло, конечно, замечательно. Я очки немного приоткрыл и чуть не ослеп, зажмурился сразу. Все вскочили, закричали «Ура! Получилось!» Сидевший на скамейке Сахаров тоже вскочил, запрыгал, закричал. Тут мы увидели идущую к нам ударную волну. Хлоп – и все свалились. Только встали – пришла вторая ударная волна, опять все попадали, некоторые уже не поднимались до тех пор, пока всё не завершилось.

Небо быстро затянуло облаками, пошёл дождик, нас вывезли на берег Иртыша, в испытательный городок, где был штаб. Курчатов, Зельдович, Сахаров, Харитон в штабе совещались.

- Прямо по горячим следам обсуждали результаты?

- По-моему, они уже не столько обсуждали, сколько праздновали. Когда они к нам вышли, от них заметно попахивало хорошим коньяком. Тут я впервые и Курчатову руку пожал по-настоящему, и с Сахаровым расцеловались, и с Харитоном.

Сорок девятый

- По результатам измерений мощность взрыва составила 1,6 Мт. В полтора раза больше, чем требовалось.

- Все, и академики, и руководство страны, и мы были очень довольны. В домах, куда нас поселили, ударной волной были выбиты и окна, и двери. Но в тот вечер все с шумом праздновали успех. А у меня ещё до взрыва зародилась идея нового принципа конструирования термоядерных зарядов.

- Какая?

- Нет смысла рассказывать. Для неспециалиста это слишком сложно и долго, а специалисты о ней сейчас и так знают.

С нами работал мой товарищ Юрий Николаевич Бабаев. Он был на год моложе меня и хорошо себя проявил при разработке РДС-6с. И я уже на следующий после испытания день сказал ему: «Юра, у меня есть такая идея. Давай сделаем?» Начали мы эту идею прорабатывать. Работали над новым зарядом, рассказывали о новом подходе на различных совещаниях. Нам никто не верил, считали «молодёжь забавляется». Все киты занимались каждый своим вариантом. Харитон, насколько я понимаю, делал ставку на изделие Зельдовича и Зайделя. Но у китов пошли отказы. А мы своё дело сделали, и во время отпуска Харитона умудрились добиться, чтобы наше изделие включили в план испытаний.

- А включить в план было задачей сложной?

- Конечно. Мы сделали на Научно-техническом совете доклад. Бросили с Бабаевым жребий, кому из нас выступать, и монета указала на меня. На сцене сидели за столиком вместе. Висел плакат со схемой нашего изделия.

1961 год, сорокалетие академика А.Д. Сахарова (в центре). Левее - Юрий Трутнев, правее профессор Владимир Заграфов и Юрий Бабаев
1961 год, сорокалетие академика А.Д. Сахарова (в центре). Левее - Юрий Трутнев, правее профессор Владимир Заграфов и Юрий Бабаев

Я наблюдал, как доклад слушает сидевший в первом ряду Курчатов. Слушал он очень внимательно, не задал ни одного вопроса и нас поддержал. Зельдович потом подошёл ко мне и сказал: «Здорово отбарабанили!» Другие тоже подходили и говорили, что доклад хороший. Но вместо того чтобы испытать наше "изделие 49" в 1957 году, взорвали его только 23 февраля 1958 года, в день Советской Армии на Новой Земле.

- А какова судьба предыдущих 48 изделий?

- Да ни какова. Это мы просто сами придумали – 49-е изделие, без всякого значения или подтекста. Просто так. Но сразу стало понятно, что это то, что нужно делать. Мы с Бабаевым развернули работу над целой серией зарядов разных габаритов, весов и мощностей, от 300 кт до 3 Мт. Успешные испытания пошли один за другим. Остался только самый маленький по тем временам заряд. И тут министерство почему-то «забастовало»: хватит, наиспытывали, не нужно и так далее. Мы, конечно, возмутились — что это такое? Я предложил Сахарову: «Поедем к Курчатову». Пришли к нему в кабинет в министерстве. Я говорю: «Игорь Васильевич! Мы спроектировали и уже изготовили новый важный заряд. Хотим или не хотим, но мы в этом направлении все равно должны и будем работать. Все равно будем испытывать. Так чего откладывать?! Мы, по крайней мере, получим совершенно новую информацию. А движение определилось — в сторону миниатюризации, малогабаритных зарядов. Министерство же почему-то против». Курчатов выслушал, взял палку, он тогда с палочкой ходил, говорит: «Пойдёмте на Научно-технический совет».

Пошли на тот совет, уселись в зале. Министерство опять свое: Славский (министр среднего машиностроения, читай - атомной промышленности, В.Ч.) — против, начальник Главного управления опытных конструкций генерал Павлов — против... В общем — большинство против. Я, конечно, нервничаю и пытаюсь убедить всех в обратном. Но тех, кого невозможно убедить, не убедишь. Игорь Васильевич слушал – слушал, потом встал, пристукнул своей палкой по столу и решительно произнёс: «Испытываем!» На этом заседание закончилось и осенью заряд мощностью около 200 кт был испытан. За эти работы мы с Бабаевым были отмечены в 1959 году Ленинской премией. А заряды, испытанные 23 февраля 1958 года и позднее, осенью, составили в дальнейшем основу термоядерного вооружения страны. Они стали базовыми и для последующих новых разработок.

- Сегодня ядерное и термоядерное оружие – основа мощи российских вооружённых сил, наш ядерный щит. Но насколько эта мощь сохранилась в сравнении со временами Советского Союза?

- Несмотря на развал СССР, что, конечно, было огромной глупостью, современным ядерным оружием мы обеспечены хорошо, и нас боятся. И правильно, что боятся. Но, конечно, удар по ядерной оружейной отрасли в 90-х годах прошлого века был нанесён колоссальный. Ведь в Союзе существовала великолепно развитая система, позволявшая каждой республике как-то участвовать в атомном производстве и получать от этого хороший доход. Где-то добывали уран, где-то его обогащали, где-то собирали заряды, где-то делали электронную начинку, системы наведения и так далее. И все постсоветские республики, даже получив независимость, до сих пор «проедают» это ядерное наследство, живут на него. Мы, конечно, вышли из положения, нашли замену потерянным мощностям и производствам, но я до сих пор не могу без боли смотреть на карту нашей страны. Тяжело.

Юрий Трутнев (в центре), в штольне, в центре взрыва, произведённого два года назад
Юрий Трутнев (в центре), в штольне, в центре взрыва, произведённого два года назад

К СВЕДЕНИЮ

Своим названием «РДС» первые советские ядерные и термоядерные заряды обязаны режиму строжайшей секретности. В постановлении СМ СССР № 1286—525 от 21 июня 1946 года «О плане развёртывания работ КБ-11 при Лаборатории № 2 АН СССР» сказано: «…1. а) создать … Реактивный двигатель С (сокращённо „РДС“) в двух вариантах — с применением тяжёлого топлива (вариант С-1) и с применением лёгкого топлива (вариант С-2)…». А вот что означала буква С никто сказать точно может. Наиболее популярная версия гласит, что полностью РДС расшифровывалось как «Реактивный Двигатель Сталина», хотя с несколько меньшим успехом этот «двигатель» мог быть и «специальным», и «сверхмощным», и «секретным» и «советским». Но скорее всего буква не означала ничего и была просто взята «с потолка», чтобы экспертам ЦРУ было над чем поломать голову.

беседовал Валерий ЧУМАКОВ, Москва

Фото из архива Юрия ТРУТНЕВА

Материал дан в сокращённом виде. Хотите полную версию - пишите в комментариях.

© "Союзное государство", № 11, 2017

Дочитали до конца? Было интересно? Поддержите журнал, подпишитесь и поставьте лайк!

УЧЁНЫЕ СОЮЗНОГО ГОСУДАРСТВА

100 лет назад великий гений Владимир Шухов был расстрелян большевиками. Условно

Жорес Алфёров: "Не мог же я после этого сказать Черномырдину: катись со своим "Домом" подальше"

Ренату АКЧУРИНУ - 75 лет! 4 мудрых совета от патриарха кардиохирургии о том, как жить долго и счастливо

Почему Сергей Капица так и не стал академиком

Самый народный учёный Яков ПЕРЕЛЬМАН умер от голода

Так говорил Академик Фортов...

Почему идеолог российского торпедного оружия чертит формулы на воротах и на асфальте

Научный руководитель Института космических исследований РАН Лев Зелёный о том, когда мы полетим на Луну и зачем

Ядерные артиллерийские снаряды, мирные термоядерные заряды, а что ещё есть у России?