47 163 subscribers

Высоцкий писал для него песни, а академик Легасов рассказывал ему о грядущих Чернобылях

4k full reads
13k story viewsUnique page visitors
4k read the story to the endThat's 30% of the total page views
4 minutes — average reading time

Благодаря Алесю АДАМОВИЧУ сохранились уникальные свидетельства того, что пережили люди в Великую Отечественную

Писатели Алесь Адамович (слева) и Василь Быков
Писатели Алесь Адамович (слева) и Василь Быков

Алесь Адамович известен читателю более всего по его публицистике перестроечных и постперестроечных лет, а также как идейный вдохновитель и один из авторов выдающейся новаторской книги «Я из огненной деревни». Менее известно, что последний фильм Элема Климова «Иди и смотри» снят также по его сценарию.

Александр (Алесь) Михайлович Адамович родился в 1927 году в деревне Конюхи Слуцкого района Минской области. Когда началась Великая Отечественная, подростком ушёл в партизанский отряд.

После войны окончил филологический факультет Белорусского госуниверситета и, работая в Институте литературы имени Янки Купалы АН БССР, в 1960 году выпустил свой первый, биографический роман «Война под крышами».

На фоне дальнейших достижений Алеся Адамовича роман этот в биографии писателя редко вспоминался. А жаль! Роман «Война под крышами» представляется, на мой взгляд, самой бесспорной удачей Адамовича-прозаика.

Давно замечено: почти у любого писателя роман о собственном детстве становится лучшей, во всяком случае самой читаемой, его книгой. Это «Детство Никиты» Алексея Толстого, «Повесть о детстве» Фёдора Панферова, «Детство. Отрочество. Юность» Льва Толстого. И книга Адамовича более всего ассоциируется с той частью трилогии Льва Толстого, которую он назвал «Отрочество»: как раз под возраст отрочества подходит герой романа Толик Корзун, биография которого совпадает во многом с биографией автора.

Толик Корзун, окончив девятый класс в ближайшем городке, приезжает на лето в родной дом в деревне, и почти сразу начинается война. Уникальна эта книга именно личным опытом автора, подростка-белоруса: «Движутся с запада танки, а меж них мотоциклеты так и вьются. Я так и сел, да назад, назад. А по житу бежит женщина, кругом ни души, и она кричит: немцы!.. Противная мелкая дрожь переместилась куда-то внутрь, как если бы Толя льда наглотался. Рождалось жгучее чувство раздвоенности: будто во сне видишь себя мёртвым. Но проснуться от немцев было уже невозможно».

Жанровый подзаголовок романа «Войны под крышами» вполне можно было обозначить как «хроника оккупации», настолько подробно, буквально по дням и по часам прослеживается жизнь населённого пункта с момента появления в нём немцев. И в этом одно из главных достоинств этой книги – настолько точно и непредвзято автор фиксирует происходящее глазами романтически настроенного подростка, который так и не повзрослеет до последних страниц романа, когда Толик с семьёй уходит к партизанам.

С актёрами на съёмках фильма «Иди и смотри»
С актёрами на съёмках фильма «Иди и смотри»

Мне посчастливилось лично знать Александра Михайловича в последние годы его жизни, работать под его началом в Институте литературы им. Янки Купалы. Он тогда много ездил, приезжал из дальних странствий вдохновлённый, вокруг него прямо-таки вились нездешние ветры, новые идеи – неизбежность больших перемен становилась всё более очевидной… Но только из этого, первого его романа мне удалось узнать, что в юности он писал стихи. Эту юную поэтичность трудно было почувствовать в его зрелые годы, когда преобладание мысли над чувством для него как личности стало доминирующим. Но Алесь Михайлович щедро наделил юного героя «Войны под крышами» ещё и своими порядочностью и добротой, приобретёнными в семье; это оставалось его сущностью до конца. Если же говорить о литературных пристрастиях автора, это, бесспорно, Лев Толстой.

На протяжении десятилетий ряд белорусских писателей, в том числе и Алесь Адамович, писали как на белорусском языке, так и на русском: в литературной критике он пользовался белорусским, в публицистике и художественном творчестве – в основном русским. Если считать, что принадлежность писателя к конкретной литературе определяется по языку написания его произведений, то Алесь Адамович принадлежит одновременно и русской, и белорусской литературе. Так Адамович оказался в глазах литературной общественности на пересечении двух культур.

Первым крупным художественным произведением писателя стала дилогия «Партизаны», состоящая из романов «Война под крышами» и «Сыновья уходят в бой» и написанная на русском языке. Произведения эти были впоследствии экранизированы на киностудии «Беларусьфильм»; дилогия Адамовича вошла в историю русской культуры ещё и потому, что песни для этой экранизации были написаны Владимиром Высоцким.

Алесь Адамович запомнился с первой книги как автор военной прозы. В этом контексте его можно сравнивать с другим бесспорным классиком белорусской литературы Василём Быковым. Однако Быков – бывший фронтовик – вошёл в литературу как прозаик фронтовой, окопной правды. Алесь Адамович пишет о пережитом и увиденном им на оккупированной Родине в годы, которые стали основой мироощущения будущего писателя. Дальнейшее творчество Адамовича постепенно идёт к углублению темы немецкой оккупации. С этой позиции Адамович раскрывает жуткое обличие войны, например когда затрагивает тему Хатыни. Из печати сначала на русском языке выходит книга «Хатынская повесть», которая затем переводится на родной язык самим писателем – перевод стал дебютом автора на белорусском языке. В этой повести Адамович выходит на более высокий уровень обобщения, чем в романе «Война под крышами», – автор показывает трагедию массового уничтожения белорусов во время Второй мировой войны, хочет привлечь внимание мира к сожжённым белорусским деревням как к преступлению против человечества. Белорусский народ во время оккупации прошёл через испытания, сравнимые разве что с холокостом, белорусы претерпели не меньше, и это один из факторов формирования современной белорусской ментальности. Такой вывод очевиден после прочтения «Хатынской повести».

Адамович, автор «Хатынской повести», рассказывает коллегам-литераторам о трагедии сожжённых деревень
Адамович, автор «Хатынской повести», рассказывает коллегам-литераторам о трагедии сожжённых деревень

С течением времени творчество Адамовича углублялось именно в этом направлении: совместно со своими друзьями Янкой Брылем и Владимиром Колесником он выпускает на белорусском языке документально-художественную книгу «Я з вогненнай вёски», в которой продолжается тема деревень, сожжённых во время войны. Позднее появляется «Блокадная книга», написанная совместно с Даниилом Граниным.

Можно с уверенностью сказать, что именно Алесь Адамович является родоначальником принципиально нового литературного жанра, того самого документально-художественного, когда писатель является одновременно интервьюером реально существующих людей, – так, в первой книге писателя записывались рассказы женщин, каким-то чудом не погибших при сожжении их домов, с сохранением подлинных названий деревень, а также имён выживших жителей. А писатель, кроме поиска людей, переживших то, о чём он хочет рассказать, кроме записи их рассказов, должен составить композицию книги, организовать её как единый текст, чтобы книга произвела должное впечатление на читателя. Потому что именно Алесь Михайлович посоветовал, даже можно сказать подарил журналистке Светлане Алексиевич идею записать рассказы женщин, прошедших войну. Он сам рассказывал об этом нам, сотрудницам Отдела взаимосвязей литератур, который он возглавлял в Институте литературы им. Янки Купалы АН БССР. Он даже помог Светлане обзавестись собственным магнитофоном, что тоже было проблематичным в то время: «Скоро все услышат новое имя в белорусской литературе – это Светлана Алексиевич». И оказался прав!

Про самого Алеся Адамовича правильно будет сказать, что с середины 70-х годов документалист победил писателя-прозаика.

Все хорошие книги, не говоря уже о великих, появляются вовремя. Именно тогда, когда они нужны обществу. Если книга всколыхнула общественное мнение, значит, её ждали. Событием становился выход почти всех произведений Алеся Адамовича. Так получилось, что «Я из огненной деревни», «Блокадная книга», «Каратели» сразу стали частью духовной жизни общества. Поразительно, но последняя книга писателя, вышедшая спустя 12 лет после его смерти, тоже появилась вовремя. Это книга «…Имя сей звезде Чернобыль».

Со страниц её магически, будто живой, зазвучал страстный, аввакумовский голос великого гражданина Беларуси, протестующий против дальнейшего использования Чернобыльской АЭС, против заговора партийно-советских органов Минска, знавших правду о подлинном уровне радиации, в несколько раз превышающем норму в ряде районов Могилёвской и Гомельской областей. Власти три года молчали об этом. И не только – в книгу эту, любовно собранную дочерью писателя Натальей Адамович, вошли два небольших художественных произведения: киносценарий, название которого совпадает с названием всей книги, и повесть «Последняя пастораль», вместе занимающие лишь 20% от общего объёма. Всё остальное – его письма, статьи в газетах и журналах, выступления на митингах и конференциях. Хроника эта обжигает откровенностью, исповедальностью, потрясает самоотречением человека, отложившего в сторону художественное творчество ради гражданского подвига: бить во все колокола, убеждая, что с появлением атомной бомбы «человечество стало смертным» и потому надо бороться за жизнь на земном шаре.

В 1987-м Адамович признаётся: «Чернобыль, ситуация в Белоруссии понудили и меня заниматься тем, чем никогда не занимался, даже не думал, что доведётся, всю ругань в адрес неспециалистов, не в своё дело лезущих, я готов принять и на себя…»

Именно в этом письме он подробно рассказывает о своей встрече с академиком Валерием Легасовым незадолго до его самоубийства, который с полной ответственностью назвал Адамовичу «следующие Чернобыли». Но более всего Адамовича шокирует то, что находятся люди, которые ставят ведомственные, групповые, любые карьерные интересы выше тех, которые диктуются принципами гуманизма; для них он найдёт ещё более резкие слова: «Удивляло, когда каратель говорил: я и мать свою в могилу столкнул бы. После Чернобыля не удивляюсь: нормальные бюрократы три года сталкивали белорусскую родную землю в пропасть».

В последние годы жизни он переехал жить в Москву, не знаю, как Минск, но наш институт с его уходом прямо осиротел, тихо стало в коридорах, творческая мысль стала угасать и хиреть. Но при каждом приезде в Москву многие сотрудники, и я в том числе, стремились увидеться, поговорить. Хочется вспомнить одну из последних встреч в Научно-исследовательском институте кинематографии на обсуждении фильма «Покаяние» – среди искушённых московских учёных-киноведов он, директор, сидел на скамейке прямо как на деревенской завалинке и казался (так видится мне эта сценка сейчас) именно тем поселковым подростком, удивительно светлым, чуть наивным, но и себе на уме, видящим цену многим и многому, но никому и ничего не навязывающим, в общем, истинным белорусом.

Любовь ТУРБИНА, старший научный сотрудник Отдела литератур народов России и СНГ Института мировой литературы им. А.М. Горького РАН

Фото: ТАСС

© "Союзное государство", № 3, 2021

Дочитали до конца? Было интересно? Поддержите журнал, подпишитесь и поставьте лайк!

КУЛЬТУРА СОЮЗНОГО ГОСУДАРСТВА

Свой главный роман он писал 20 лет, до самой смерти

Евгений Водолазкин - о пьесе про коронавирус и о том, почему в России, в отличии от Германии, жить хорошо

И белые, и красные пели одни песни. Какие?

Face money – портрет из медяков

Два последних разговора с Михаилом ЖВАНЕЦКИМ: «Батька – молодец!»

Самый пронзительный фильм о Великой Отечественной войне

"Огонёк" гаснет

Сколько можно издеваться над Великим и Могучим!