Джонни Бёрнетт. Утопленник вечности

255 full reads
533 story viewsUnique page visitors
255 read the story to the endThat's 48% of the total page views
2 minutes — average reading time
Джонни Бёрнетт. Утопленник вечности

Событие печальное, но вполне заурядное. Пятьдесят шесть лет назад в этот день стало меньше одним гражданином США. Лодку в которой он рыбачил, в темноте опрокинул катер. Вот только человек в ней незаурядный. Звали его Джонни Бёрнетт с ударением на последнем слоге.

Открывая певцов периода, предшествовавшего насаждению стандартов рок-музыки, каждый для себя решает щекотливые вопросы типа "чей голос лучше" и "кто лучше пел". Особенно, когда дело касается одной и той же песни.

Такой, как, например, The Girl of My Best Friend с пластинки Elvis Is Back.

Если бы дело касалось живого человека, "Девушке лучшего друга" в апреле этого года стукнуло бы шестьдесят. Но у песен возраста нет.

Эта короткая исповедь почему-то волнует слушателя сильнее остальных, хотя в программе альбома хватает эффектных треков.

Дело не в сюжете. Страданиям "третьего лишнего" посвящены такие шедевры поп-музыки шестидесятых, как La Femme de Mon Ami Энрико Масиаса, Ragazza D'un Amico раннего Аль Бано, Needles and Pins, наконец, битловская This Boy.

На заре сексуальной революции эти песни звучат несколько старомодно, словно эхо консервативных пятидесятых, но намного обаятельней, чем крикливая демагогия бунтующего поколения.

Дело в непостижимой магии двухминутного опуса, который сочинил композитор со смешной фамилией Бобрик. Сэм Бобрик.

Творение мистера Бобрика сгновенно рождает тревожный вопрос о первенстве исполнения. То же самое происходит, когда мы сравниваем версии I Want You With Me. Элвис и Бобби Дэрин записали их почти одновременно, однако вздорное "кто раньше" терзает душу.

Там, где Элвис завораживает приворотным зельем из смеси Марио Ланца с Дином Мартином, Джонни Бернетт ведет случайного слушателя по линии Джина Винсента и даже Смоки Робинсона, но, оставаясь самим собой.

И, надо, сказать, ему это удавалось практически в каждой вещи, за которую он брался. А среди них было немало классики кантри, в интерпретацию которой весьма сложно добавить что-то новое.

Тем не менее, его Just Out of Reach, подкрепленная ювелирным соло (Tommy Alsup) звучит не менее автономно, чем песня написанная специально для него одного.

Тут главное - сам феномен встречи с песней, которая подстерегает слушателя в самой неожиданной обстановке, в неурочное время. Когда-то таких песен было много, у каждого своя.

У Элвиса были Jordanairs, Джонни Бёрнетту подпевали Johnny Mann Singers - гордость лейбла Liberty. В свое время этот вокальный коллектив весьма оперативно записал стильную программу лирики ранних Битлз.

Джонни Бёрнетт ушел из жизни тридцатилетним, семейным человеком, но его голос продолжает доноситься с океанического дна, подобно голосу утопленницы в балладе Moody River, которую он также увековечил по-своему, несмотря на присутствие таких серьезных соперников, как Пэт Бун, Синатра и Джонни Холлидэй.

Джонни Бёрнетт буквально пригвоздил меня своей Dreamin', песней собственного сочинения, о которой неожиданно вспомнили в утреннем эфире "Голоса Америки". Я собирался в школу под Breakfast Show, адресованное персоналу военных баз.

Песня поразила меня своим романтическим пылом в духе Пола Анки, и полнейшей отрезанностью от дальнейшего - после шестьдесят третьего года таких песен почти не писали, а на дворе был уже семьдесят пятый.

Естественно, я тотчас с остервенением, ринулся на поиск других записей этого певца и сведений о нем.

Как в случае с Элвисом, творчество Джонни Бёрнетта подразделяется на два ярких периода. Он дебютировал в составе Johnny Burnette Trio, вошедшее в историю своим маниакальным рокабилли.

Этот состав был чем-то вроде "Моторхеда" пятидесятых годов. Вернее, без него не было бы ни "Пиратов", ни "Моторхеда", возродивших биомеханику рок-н-ролла в её первобытной, ужасающей чистоте.

Ряд композиций братьев Бёрнетт обогатил репертуар Рикки Нельсона, позволив ракрыть талант великого гитариста Джеймса Бёртона.

Однако, к начале шестидесятых Джонни, что называется, без потери качества, благополучно перешел на лирику. В аранжировках Снаффа Гаррета возобладо обилие скрипок, подчас, как показало время, излишнее. Но интонация. тембр и обаяние повзрослевшего рокенрольщика продолжали творить чудеса даже со вторичным, приевшимся материалом.

Джонни Бёрнетт погиб в том же году, что и Сэм Кук - еще один голосовой преобразователь ширпотреба в волшебство. Страница американской поп-музыки была перевернута, пестря некрологами.

Если Сэма Кука чтили и помнили, как символ афро-американской эмансипации, то Джонни Бёрнетт оказался забыт.

К моменту гибели в Штатах уже полгода бушевала битломания. Четверо молодых англичан наяривали белым американским школьницам песни чернокожих и фермеров десятилетней давности, и это, как ни странно, работало.

Но и к воскрешению Джонни Бёрнетта самое прямое отношение имел бывший битл Ринго Старр, откопавший его You're Sixteen в семьдесят третьем году. Голос, как всегда старательно, поющего Ринго был пропитан ностальгией, в которую хотелось поверить, даже если твоя старость еще не настала.

You're Sixteen была мне знакома тоже в исполнении Джонни Холлидэя - как всегда безупречном.

Её написали братья Шерманы, авторы замечательного мюзикла "Туфелька и роза", показанного советскому зрителю без купюр в восьмидесятом.

Как раз тогда же я услышал Cincinatti Fireball, и, как выражались в те дни, описывая высшую форму экстаза, "сгнил". Не нами сказано - чтобы родиться надо умереть.

Уйдя на дно, Джонни Бёрнетт остается в песнях, которые никто кроме него так не споет.

John Joseph Burnette (March 25, 1934 – August 14, 1964)

Джонни Бёрнетт. Утопленник вечности