Умышленная показная жестокость ОМОНа - тактика сломить волю к сопротивлению

13 August

Андрей Паротников, руководитель проекта блога о безопасности Беларуси и эксперт в области правопорядка, объясняет жестокое поведение беларуского ОМОНа, вспоминает, как члены «Беркута» бежали в Киеве, и говорит, что публичный бойкот может заставить полицию задуматься.

Умышленная показная жестокость ОМОНа - тактика сломить волю к сопротивлению

Кратко:

  • Сила применяется грубо и неявно, демонстративно только с одной целью: правительство стремится запугать население.
  • 9 и 10 августа на улицы вышли не интеллектуалы, а простые люди.
  • ОМОН чувствует себя безнаказанным, потому что у них особый статус в системе. Родственники, друзья, знакомые должны сказать, что то, что они делают, постыдно, и ни один порядочный человек не будет с ними общаться.

- Если без эмоций (по возможности) попробовать технологически и тактически оценить действия беларуских силовиков во время акций протеста 9 и 10 августа - как бы вы проанализировали их стратегию?

- Стратегия властей в применении силы не имеет ничего общего с масштабами и характером протеста. Это целенаправленная кампания по запугиванию населения. Ведь если перед властью стояла задача только контролировать ситуацию - тогда не нужно применять силу. Даже в беларуской провинции сила применяется жестоко, непонятно, демонстративно, только по одной причине: власти пытаются запугать население.

- Но после довольно жестокого поведения властей 9 августа на следующий день на улицы в разных частях Минска вышло гораздо больше людей. Значит ли это, что такая стратегия властей не сработала?

- Не получилось, потому что власти не ожидали такого масштаба публичных протестов. Они привыкли работать в традиционной аудитории беларуской оппозиции, и это отчасти интеллигенция, не способная противостоять жестоким действиям.

Но 9 и 10 августа на улицы вышли не интеллектуалы, а простые люди. Это были люди, особенно в провинции, некоторые из которых несколько лет назад поддерживали беларуский режим. Они не боятся драться, не боятся даже попасть за решетку. Они выступили с чувством миссии отстаивать справедливость. Конечно, есть фактор драйва, эмоций - этого тоже нельзя исключать.

- Хотя очевидно, что у протестующих нет единой стратегии, люди действуют в соответствии с ситуацией и принимают быстрые решения. Но если вы попытаетесь определить стратегию, то, возможно, она истощит силы безопасности. Ведь каждый день с полным боезапасом бегать за демонстрантами почти до утра - на долго сил может не хватить. Через сколько дней противостояния некоторые среднестатистические командиры могут сказать - «мы больше не можем выходить, сделайте что-нибудь, чтобы остановить эти митинги»? Возможно ли такое развитие событий?

- Теоретически возможно. Но надо понимать, что уставать могут не только ОМОН, но и демонстранты. Так что протест должен быть массовым и достаточно продолжительным, чтобы его участники могли отдохнуть. Но проблема протеста в том, что сегодня нет четкого политического лозунга, а именно этого требуют протестующие.

Лозунг «Выйти» вполне понятен, но не тот, вокруг которого можно строить политический процесс в отношениях с властью. Понятно, что Лукашенко никуда не денется. Пока я вижу в протестах преимущественно эмоциональную составляющую. Но эмоции уйдут очень быстро, и я не готов утверждать, что этот процесс может занять столько времени, чтобы истощить ресурсы режима. Ведь для этого такая акция должна длиться не менее месяца.

- Почему ОМОН так жестоко себя ведет? Очевидно, это самая жестокая структура. Есть мнения, что эта структура традиционно чувствует себя превыше всего, фактически вне закона. Им позволено делать больше, чем обычным полицейским. Есть ли основания для таких соображений?

- Да, конечно. Нет примеров уголовного преследования или хотя бы дисциплинарного преследования ОМОНа - даже не за политику, а за поведение по отношению к обычным людям. Конечно, они чувствуют себя безнаказанными, потому что имеют особый статус в системе.

Но преднамеренная показная жестокость - это элемент тактики, она направлена ​​на то, чтобы сломить волю к сопротивлению. Они считают, что чем жестче поведение, чем более устрашающий рисунок - тем быстрее все остановится. Но здесь не все ясно. Во-первых, никого не заставляют разгонять людей. У меня есть информация, что 9 августа на улицу отказались выйти 15 омоновцев.

- А что, если жестокость, направленная на запугивание, вызовет ответную реакцию? Мотивирует людей к насильственной реакции?

- Они об этом не думают. Они привыкли к тому, что им никто не отвечает. Лукашенко сказал - «овца». И они преследуют этих овец, не думая, что могут встретить адекватное, опасное для них сопротивление.

Вспомните события в Киеве. Когда провокаторы начали стрелять по демонстрантам и по «Беркуту», демонстранты стали вытаскивать своих раненых, и «Беркут» убежал, а «Беркут» - бежать. Вот вопрос стабильности команды: если один бежит, другие побегут. Надеюсь, что это чисто теоретические соображения, которые на практике в Беларуси никогда не будут проверены, ничего подобного не произойдет.

- Действительно ли ОМОН живет в своем особенном мире, сплоченной команде, в собственном пропагандистском пузыре, в котором все любят президента и должны его защищать?

- Сложно сказать. Но, конечно, в таких спецподразделениях есть культура избирательности, взаимной поддержки, «мы самые крутые» и так далее. Нечто подобное есть в спецназе всех стран. В то же время они не живут в замкнутом мире, если говорить о повседневной жизни. Ходят в магазины, смотрят цены, ситуацию в экономике.

Большинство из них принадлежат к низшим и средним классам. Так что нельзя сказать, что они не знают реальной жизни. Это их разумный выбор. Либо из-за денег, либо они видят в Лукашенко гаранта своего социального статуса и финансового благополучия.

- В социальных сетях обсуждают, как повлиять на поведение ОМОНа. Либо кричать «полиция с народом» и говорить ОМОНу, что они такие же люди, как и другие беларусы, либо, наоборот, пристыдить их и пригрозить возможным наказанием?

- Не думаю, что угроза наказания сработает. Скорее, это приведет к еще большему упрочнению этих специальных составов. Хочу напомнить, что некоторые люди, которые называют себя членами демократической оппозиции, уже 20 лет говорят, что ОМОН нужно разогнать, полицию нужно сократить, КГБ нужно расформировать, отразить и так далее.

Надо четко констатировать, что государству и обществу нужен силовой блок. Необходимо построить такую ​​систему, чтобы эти люди служили общим интересам общества, а не интересам группы или корпорации.

У ОМОНа есть родственники, друзья, знакомые, которые должны сказать им, что то, что они делают, постыдно, и ни один порядочный человек после этого с вами не будет общаться. Публичный бойкот этих людей. Ведь каждому хочется верить, что он делает достойную работу, чтобы его уважали в обществе. Если его действия отвергаются обществом, вызывают возмущение, человек невольно задумается, правильно ли он поступает и что нужно изменить, чтобы его профессия, его деятельность не вызывали ненависти со стороны большинства людей.

Виталий Цыганков, «Свабода»