Коллективизация и голод 1933 года глазами очевидца

За последние 30 лет на коллективизацию были вылиты терабайты лжи. Причем, никто не желает опираться на реальные факты и документы: всех устраивает политически и идеологически выгодная антсоветскому правящему режиму ложь сванидз, млечиных и прочих. Заказная и высокооплачиваемая ложь. А вот мнение человека, жившего в то время и все видевшего своими глазами никому не интересно. В общем, публикуется впервые.

Родился я в Белгородской области, Корочанского района Нечаевского сельсовета д. Покидово 22 ноября 1925г. Отец и мать были крестьяне. Отец - участник 1-й Мировой войны, инвалид 3-й группы, награждённый двумя Георгиевскими крестами. На фронте проникся большевистскими идеями, которым фанатично верил до конца своей жизни. В Гражданской войне поддерживал Красную Армию.

В годы НЭПа, как и все крестьяне, хозяйствовал единолично, не имея, лошади для обработки земли, а корову заимел только в 1928г. Был одним из грамотеев в деревне, т. к. в детстве закончил с похвальной грамотой церковно-приходскую школу, но в бога не верил, в церковь не ходил. Характером был твёрд, настойчив, трудолюбив, не пил и не курил. Когда началась в 1930г. коллективизация, стал одним из её сторонников и организаторов.

Как одного из грамотных сельчан его избирают председателем Нечаевского сельсовета. На его плечи и других активистов - крестьян из Нечаево и Покидово легла задача по вовлечению в колхозы крестьян, конечно с помощью районного звена работников.

Принимал участие в раскулачивании трёх наиболее зажиточных односельчан. Так, одна из семей имела водяную мельницу, трактор «Фордзон», механизированную крупорушку, Более 10 лошадей, 15 коров. Другие две семьи были менее богаты, но тоже имели до 5-10 наёмных работников, особенно в летнее уборочное время. Сыновья этих семей в Гражданскую войну были белогвардейцы. Хозяева этих семей, вместе с сыновьями, перед выселением сбежали из села, устроились на шахтах Донбасса. Женщин и детей оставили в селе.

Советская власть конфисковала у них крупное имущество: землю, сады, мельницу, крупорушку, лошадей, трактор, коров, оставив по одной на семью, и оставили в покое женское и детское население этих семей. Сбежавшие мужчины из кулаков, как потом, оказалось, подались в шахтёры на Донбасс, где ощущался большой недостаток в трудовых ресурсах.

Через несколько лет эти остатки богатых семей забрали их хозяева на Донбасс, и они стали трудящимися угольной промышленности и сферы обслуживания. Никаких эксцессов, убийств, насильственных выселений в Нечаево и Покидово (это около 400 хозяйств) не было.

Отец мой, Мещеряков Иван Дмитриевич, 1895г рождения, инвалид (одна нога была короче другой на 6 см.) от ранения на царско-германском фронте, еще будучи председателем сельсовета, провёл работу среди селян д. Покидово и вовлёк в колхоз около 30 семейств из почти 100 семей в деревне. Нынешней пропагандой создалось мнение, что, якобы, в колхозы пошли одни пьяницы и лодыри. По рассказам отца и матери и уже по собственному наблюдению (мне было 6 лет), пьяных среди колхозников никогда не видел.

Колхоз завладел имуществом раскулаченных: мельница, трактор, скотные дворы и немногочисленный скот - лошади и коровы и умножал, как мог, эту общую собственность. Земли вступивших в колхоз и сбежавших из села поступили в общий земельный фонд колхоза «Свободный труд». Общими усилиями весной 1932г. была проведена посевная кампания в колхозе. Колхозники поделились семенами из своих скромных запасов, небольшую помощь оказал район, выделив немного разного посадочного материала, отправленного с Кубани.

Однако лето 1932 г. поразило все посевы страшной засухой и жарой. С апреля по июль ни одного дождика. Если озимые ещё дали, какой- то урожай, то яровые хлеба, овощи, картофель сплошь выгорели. Следовательно, колхоз и единоличные хозяйства оказались под угрозой голода, что и случилось весной и ранним летом 1933 г. Страшная засуха 1932 г. охватила большую часть Украины (в основном Южной), Центрально-Чернозёмные области и многие другие районы страны. Нечерноземье, Урал, Сибирь, где не было особой засухи, помочь не могли, там коллективизации пока не было, а у единоличника хлеб взять было почти невозможно.

Кстати, колхоз оказался более устойчив к засухе и голоду. Ни одного человека из семей колхозников в 1933 г. не умерло. Коллективный труд, коллективная помощь сыграли позитивную роль.

Всего же от голода в 1933 г. из единоличных семейств умерло из двух поселений несколько десятков человек. Фактически была съедена вся живность в хозяйствах. Единоличники завидовали колхозникам, но они сами были в трудном положении и помочь ничем не могли. Отец, создавая колхоз никого, принудительно туда не тянул. Хорошо зная селян, уговаривал вступать в артель только трудолюбивых, непьющих, добросовестных. Сказался, видимо, кроме природного характера отца и военный опыт. В царской армии, во время войны, он дослужился от рядового до фельдфебеля (старшины), пока не был тяжело ранен.

После перенесённого голода 1933 г. многие селяне стали писать заявления, проситься стать колхозниками. Урожай 1933 года был вполне приличный. Колхоз «Свободный труд» стал в числе передовых в районе. Это заметило и руководство Корочанского района.

После уборочных работ, вывоза небольшого хлебного налога в государство и засыпки семенного фонда, моего отца, Ивана Дмитриевича с целью укрепления Советской власти посылают осенью 1933г. Председателем сельсовета большого пригородного украинского села Погориловка (около 2000 хозяйств), в том числе и для организации колхозов в этом селе.

Я, по малолетству лет, не помню, по какой причине меня взял отец в Погориловку. Я, было, пошёл в Нечаево осенью в первый класс Нечаевской школы, но через 2-3 недели (точно не помню) меня перевели во 2-й класс сразу. Дело в том, что зимой 1931 и 1932 гг. мать привлекли к учёбе грамоте в так называемый ликбез (ликвидация неграмотности), т. к. меня не было куда девать: отец и предсельсовета и предколхоза, приходил с работы только спать. Мать, идя на занятия, брала и меня, давала мне карандаш и какую-то тетрадь и требовала, чтобы я слушал, чему учат и выполнял всё, что скажет учитель. Хорошая, свежая память ребёнка на лету схватывала всё, чему учил учитель. Остальные учащиеся были в основном молодые неграмотные семейные женщины. Занимались по очереди в тех хатах, которые были попросторнее. Учащихся, в основном колхозниц, было около 15 человек.

К концу зимы учитель научил большинство женщин читать по слогам, писать печатными и письменными буквам и выполнять простейшие задачи счёта. Как-то учитель заметил: «Лучший мой ученик у меня Миша, молодец!». Вот поэтому меня сразу перевели во второй класс. Но, Погориловка украинское село, и, все предметы в начальной школе преподавали по «украинской мове». Поэтому эту зиму в школу я не ходил. Отец, приносил мне какие-то книжки и сказки, газеты и я их пытался самостоятельно читать.

<...>

Однако отец в Погореловском сельсовете проработал всего один год и вернулся опять председателем организованного им колхоза. Зимой 1933 на 1934 год его вызвали в райком и райисполком и поручили важное государственное задание: провести работу среди своих колхозников и, на добровольной основе, разделить имущество колхоза на две части, оставив 50% лошадей, общественный крупный рогатый скот, корма, инвентарь в прежнем колхозе «Свободный труд», а часть отправить на Украину, в Харьковскую область, Близнецовский район, д. Никольское для создания там колхоза. Это дело поручили отцу. Он «агитнул» ещё десять семей. Своё жильё мы оставляли, но нам предоставляли бесплатно дома (хаты с сараями) в Никольском. После голода и раскулачивания (уехали на Донбасс), после ящура и лошадиного сапа в деревне не осталось даже собак и кошек. Всё съели.

И вот прибыл наш небольшой « эшелон помощи». По приезду «москалей» было проведено собрание селян и приезжих, на котором был создан колхоз с названием «Ленинский шлях» (путь). Председателем райком рекомендовал отца - Мещерякова Ивана Дмитриевича, избран единогласно. Весной успешно провели сев (нашими семенами). За колхозом закрепили 1000 га земли.

Почти одновременно в 7-ми км от колхоза уже открыли МТС (машинотракторную станцию) с новенькими тракторами «Фордзон» (американскими) и уже своими советскими тракторами ХТЗ и СТЗ, которые по договору с колхозами выполняли наиболее трудоёмкую работу: вспашку, посев, уборку урожая. С МТС, как с государственной организацией, колхозы рассчитывались зерном, отправляя на заготзерно (элеватор). Оставшуюся часть урожая распределяли между членами колхозов по трудодням, создавали семенной фонд для колхоза, часть шла на фураж скоту.

Первый же урожай 1934г в колхозе «Ленинский шлях» был хороший. На указанные выше нужды его вполне хватило и ещё осталось на расширение производства: создавалась свиноферма, скотоферма, птицеферма, верее, их начало. На трудодень колхозникам было выдано по 1,5 кг зерна. И если в семье двое трудоспособных в среднем зарабатывали по 300-400 трудодней каждый, а на семью 600-800 трудодней, то семье хватало хлеба вполне до нового урожая, тем более у каждой семьи было своё подсобное хозяйство, не менее 1,5 га земли.

До самого начала ВОВ колхоз креп из года в год, развивалось животноводство, овощеводство (картофель, капуста, свекла, в т. ч сахарная, помидоры, огурцы, колхозный сад, и т.д). Кроме зерна эта продукция распределялась по трудодням. Часть продукции продавалась на колхозном рынке в городах: Лозовая, Павлограде, ПГТ Близнюки, сдавалась в сельпо. В колхозе появились деньги и в конце года их выдавали на трудодни, по 1-2 рубля на трудодень. На эти деньги можно было приобрести товары (одежду, обувь). Каждая семья, кроме того, могла реализовывать часть продукции со своего подсобного хозяйства.

Небольшие деньги получали колхозники за счёт обязательной продажи молока и мяса в государство. Так, например, за десяток яиц сельпо платило 1 рубль деньгами, молоко - 75 коп за литр. Обязательная продажа молока была установлена 200 литров в год. Сам я, будучи школьником, носил молоко на приёмный пункт.

В колхозе построили на 120 семей небольшой клуб, Дом Правления колхоза, скотофермы. Наш колхоз был в числе лучших в районе, хотя и небольшой. Трудодень был хорошо оплаченный, поэтому колхозники трудились на совесть, особенно весной, летом и осенью. Молодёжь, как я помню, не хотела уходить из села. Даже те парни, которых послали в ФЗО, через полгода - год из предприятий Харькова увольнялись и оказывались опять в своём колхозе. Больше десятка семей прибыло из разных районов страны, в том числе из Киевской области, Смоленской, Курской.

В общем, колхозники жили значительно лучше, чем до коллективизации в единоличных хозяйствах. Питались все хорошо, труднее было с одеждой, обувью, предметами быта. Но, начиная с 1937г колхоз, часть зерна продавал в г Харьков на «хлебные рубли» в обмен на одежду, обувь и т. д, тоже с учётом трудодней.

Начиная с пресловутой перестройки и, особенно после 1990 г. печать, радио, телевидение всячески лгут на коллективизацию, колхозную жизнь и вообще обливают грязью колхозное село. Что можно, на мой взгляд, и большинства селян, сказать по этому поводу? Только несколько доводов:

1. Если бы не были созданы колхозы и совхозы СССР проиграл бы войну фашистской Германии наверняка. Попробовала бы власть взять продукты в огромных объёмах у частника, он бы их так запрятал, что никакое НКВД не нашло бы. А ведь это не Гражданская война, в которую продотряды собирали по крохам голодающему рабочему классу Питера, Москвы и др. городов и отрядам Красной Армии. Потребности в продовольствии в период ВОВ были в десятки-сотни раз больше, чем в Гражданскую войну. Только в РККА постоянно надо было кормить 25-30 млн чел. Все четыре года войны и после неё.
Городское население тоже увеличилось, по сравнению с 1918-22 гг, примерно в пять раз, его надо было тоже кормить. Даже фашисты, захватив самые плодородные районы, дававшие перед войной около половины продовольствия страны, оставляли колхозы, не распускали их, заставляя работать на Германию. Наше сельское хозяйство к началу войны было высокомеханизированным и, даже то, что осталось не оккупировано, справилось со снабжением, не допустило голода, кроме Ленинграда, находившегося более трёх лет в жестокой блокаде.

2. В ряды РККА было призвано из села более 90% мужчин призывного возраста. Их заменили женщины, старики, подростки и дети и давали городам и армии всё, что нужно было: продовольствие, живую силу, танкистов (трактористов), командные кадры. Более 75% офицеров, генералов, маршалов – бывшие колхозники и селяне вообще.

3. Разве можно было оставить таким, каким было сельское хозяйство в конце 20-х годов? Я помню, мне было 6 лет, как с отцом мы ходили по своим делянкам в 10 соток, 6 соток, 12 соток, 14 соток, а всего чуть больше 1 га, вместе с придомным огородом. Каждый участок (их было 7) был в разных местах, т.к. землю делили по её качеству и отдалённости на всех жителей деревни, что бы ни было обидно. Ближние участки, например, на 30-40 семей, дальние участки также, по плодородию опять также на 30-40 участков и почти каждый год участки менялись.

Во-первых, у хозяев участков не было заинтересованности удобрять землю, улучшать её плодородие. И, во- вторых, попробуй на таких маленьких участках примени машинную технику. Даже лошадьми и быками (если найдёшь) попробуй, развернись с сохой (основной был пахотный инвентарь в сельской России) или плугом. К тому же, увеличивалось количество семей. Молодые семьи хотели иметь свою землю, а её в общине больше нет, вот и надо было мизерные участки ещё дробить.

Такие хозяйства не кормили даже себя, не говоря о какой – либо товарной продукции. И так по всей России. Разве, что в Сибири и на Дальнем Востоке были солидные поля, много свободной земли, но её целину нечем было поднимать, обрабатывать. Вот эти районы и давали основную товарную продукцию, в т. ч. и на экспорт.

Так что без создания колхозов и совхозов, создания собственных заводов по производству сельхозтехники, ликвидации мелких участков, межей обойтись было нельзя. Коллективизация сельского хозяйства, создание крупных механизированных хозяйств была крайняя, объективная необходимость. Создание крупного механизированного сельского хозяйства, как и строительство десятков отраслей промышленности, тысяч новых предприятий, в т.ч. и оборонных, а для их деятельности, управляемости необходимо было подготовить грамотные кадры, создав десятки тысяч школ, техникумов, ВУЗов, т.е. провести культурную революцию.

Полковник в отставке Мещеряков Михаил Иванович.
30 сентября 2005 года

Продолжение позже.