«В воздухе летает что-то тревожное. Путин это прекрасно понимает...»

«Растет количество людей, которые считают, что срок эксплуатации нашего президента подходит к пределу. В воздухе летает что-то тревожное. Я думаю, и сам Путин это прекрасно понимает», — говорит глава Политической экспертной группы Константин Калачев. В интервью «БИЗНЕС Online» он рассказал о том, почему перестала работать схема «царь хороший, а бояре плохие», как справедливость и равенство стали главными запросами общества, а также о попытках центра встроить Татарстан в общую колонну.

«РАССКАЗЫ О ТОМ, ЧТО ВО ВСЕМ ВИНОВАТА АМЕРИКА, УЖЕ НЕ ДАЮТ ЭФФЕКТА»

— Константин Эдуардович, в отличие от довольно спокойного 2017 года, минувший был богат на политические события. Президентские выборы, пенсионная реформа и другие непопулярные инициативы, неожиданные результаты губернаторских выборов, ряд громких скандалов. А как бы вы обрисовали 2018 год?

— Я думаю, что 2018-й был переходным годом. Очевидно, что и в сознании людей, и в политической жизни происходят серьезные сдвиги. Мы находимся в состоянии транзита. Куда? Вопрос открытый. Реакция нашей власти на вызовы и угрозы часто носит рефлекторный характер, а не характер предупреждающих действий. К системным институциональным переменам власть по ряду причин не готова. Понятно, что старая модель себя исчерпала, а убедительной новой нет. Ясно и то, что те идеологемы, которые были предложены обществу после 2014 года, себя исчерпали. Рассказы о том, что во всем виновата Америка, что вокруг нас кольцо врагов, а мы осажденная крепость, поднимаемся с колен и все прочие радости и печали, уже не дают желаемого эффекта. В то, что пятая колонна подрывает нашу экономику, поверить вообще невозможно. Перестала работать и попытка дать людям образ будущего. Скажем, стратегия-2020. Кто сейчас о ней помнит? Никто! План Путина, образ отдаленного будущего должен был компенсировать неудобство дня настоящего. Многие поверили, что страна на подъеме. Но ожидание затянулось, а люди хотят жить здесь и сейчас. Но то, что предлагается сейчас — это либо громкие лозунги, либо косметические меры. Новые форматы Госсовета или ротация кадров «Единой России» не дают ответа на вопрос, как сделать Россию по-настоящему конкурентоспособной, как обеспечить ускоренное развитие. Я бы даже не стал говорить о прорыве. Потому что прорыв — это очень странное слово применительно к сегодняшнему дню.

— А как именно трансформируется общественное сознание?

— Во время президентской кампании шла безудержная накачка социального оптимизма. Многие думали, что если мы с Путиным вошли в кризис, то мы с ним же должны из него выйти. Он нас выведет, он знает что делать, у него есть программа. Но выборы закончились, и мы получили пенсионную реформу. Ожидания оказались нереализованными. Как результат — рекордный отток капитала, падение социального самочувствия и нарастание пессимизма в отношении будущего. Мы уже не сравниваем свою жизнь с той, что была в 90-х. Базовые запросы за последние 20 лет сильно поменялись, выросло новое, совсем другое поколение. Для них база — это не только зарплаты, но и среда обитания, безопасность, нормальное здравоохранение, образование, самореализация и возможность путешествовать.

Есть вещи, которые начинают людей откровенно раздражать. Многие считают, что мы живем в кастовом, сословном, корпоративном обществе. Нет равенства перед законом, как это декларируется. Ощущение несправедливости, помноженное на отсутствие экономических улучшений (реального роста доходов, благосостояния, уровня жизни), дают эффект снежного кома. Поэтому самый большой запрос сегодня — это запрос на справедливость и уважение. Еще есть запрос на равенство. В широком смысле этого слова как равенство возможностей в первую очередь. Мы готовы терпеть экономическое неравенство, особенно когда понятно, что человек, у которого есть деньги, получил их честным путем. А если источники происхождения средств не очень понятны и по определению являются нечестными, это раздражает. Не меньше раздражает и сужение пространства свободы, коридора возможностей. Долгое время у нас системообразующим было понятие стабильности. Сейчас это слово стало звучать значительно реже, оно тоже вызывает раздражение. Стабильность чего? Стагнации? Я не хочу огульно критиковать российские власти. Они делают ставку на медленную эволюцию. Но есть вещи, которые наши так называемые вершители не хотят менять даже в своей ментальности. В первую очередь это недоверие населению. Почему у нас выборы обставлены всякими барьерами? Потому что нет доверия гражданам. Дай им возможность выбирать, так они якобы выберут либо врагов власти, либо жуликов и дураков-популистов. И это недоверие является определяющим в системе «Мы и они». Люди ощущают, что есть «мы» и «они». В результате антиэлитные настроения в России растут в не меньшей степени, чем в Западной Европе или США.

«ЛЮДИ ПОНЯЛИ, ЧТО ЧЕРЕЗ ВЫБОРЫ МОЖНО ВСЕХ ПОСЛАТЬ КУДА ПОДАЛЬШЕ»

— Из этого можно заключить, что нарастают оппозиционные настроения.

— В чем основная проблема нашей оппозиции? Она отрицает все, что сделал Путин. Он для них зло. Большинство это принять не может. Мы за него голосовали, мы его поддерживали, мы никогда не жили так хорошо, как при нем. Но даже без помощи оппозиции возникает ощущение, что все приходит к концу. Путин уже не тот, все или почти все его возможности в отношении внутреннего развития страны реализованы. Сегодня растет количество людей, которые считают, что срок эксплуатации нашего президента подходит к пределу. В воздухе летает что-то тревожное. Я думаю, и сам Путин это прекрасно понимает. Он действительно большой политик. Но перемен к лучшему последние годы не происходит.

Константин Калачев
Константин Калачев

Простой пример. Чего люди ждали после президентской кампании? Нового правительства и нового премьера. Я с уважением отношусь к Дмитрию Анатольевичу Медведеву. Но в массовом сознании прорыв и фамилия Медведев не очень друг другу соответствуют. Медведев как драйвер развития не воспринимается. Отсюда и падение интереса к его выступлениям. Многие ли смотрели большое интервью премьера? А те, кто смотрел, запомнили только то, что он пообещал сократить бедность на 200 процентов. Оговорился, хотел сказать вдвое. Получилась бессмыслица. Попытки вербальных интервенций со стороны министров уже не работают, в статистику никто не верит. То есть правительство существует в своем мире, на другой планете живет, родной, как говорил один из героев фильма «Кин-дза-дза». Это показывают фокус-группы, об этом мы все чаще и чаще слышим на интервью. Самым интересным вопросом во время большой пресс-конференции Путина я бы назвал достоверность статистики, о которой спрашивали журналисты. И вот перед самым Новым годом поменялся руководитель Росстата. Власть после пресс-конференции президента признала проблему: слишком большое расхождение между цифрами и реальной жизнью.

— Региональные выборы в сентябре показали, что поддержка Путина уже не является гарантией победы. Люди начали голосовать против кандидата власти просто потому, что его поддерживает власть. Это временно или президент утратил свое сакральное значение для россиян?

— Да, сакральность Путина осталась в прошлом. Того обожания, которое было еще два-три года назад, после 2014 года, уже нет. Перестала работать схема «царь хороший, а бояре плохие», хотя мы по-прежнему живем в квазисамодержавной стране. Перевод стрелок не помогает. За последнее время произошло то, чего вообще никогда не было. Если не ошибаюсь, 61 процент респондентов (по опросу «Левады») сказали, что за проблемы России несет ответственность Путин. При этом примерно столько же людей считают, что он справлялся со своей работой и его заслуга в том, что в стране произошли позитивные изменения. То есть одни и те же люди зачастую говорят, что Путин сделал много хорошего и что он виноват за проблемы. Защитный барьер, роль которого выполняли многие губернаторы в территориях, пробит. Громоотвод больше не срабатывает.

Хотя большинство все равно продолжает поддерживать Путина потому, что он безальтернативен. Будут надеяться и верить, что от увлечения внешней политикой он перейдет к внутренней повестке. Будут считать, что достойного преемника или замены нет. И за это он будет держаться до последнего. Но если Путин у нас тефлоновый, то губернаторы — нет, и кандидаты от «Единой России» тоже. Например, у меня все родственники в Приморье и много знакомых, я родился в Находке и много общаюсь с жителями края. Спрашиваю: «Почему прокатили Тарасенко?» Отвечают: «Потому что единоросс». Это уже как клеймо.

— Между тем в декабре пять губернаторов вступили в «Единую Россию». Это поможет партииили наоборот?

— Вступление Бречалова, губернатора Удмуртии, добавит партии плюсы, так как у него хороший рейтинг и претензии к нему не накопились. А вот вступление в партию власти челябинского губернатора Дубровского создаст проблемы и ему самому, и партии. Тут не тот случай, когда минус на минус дает плюс. Тут минус на минус дает два минуса. Замахнуться на президента никто не хочет и не может, но виновников искать надо. Пока во всем виновата «Единая Россия». То, что она стала центром притяжения общественного негатива, будет сказываться на результатах дальнейших выборов. Многие единороссы будут скрывать свою партийную принадлежность и делать ставку на самих себя. А был период, когда принадлежность к партии власти давала автоматически 15–20 процентов. Был период, когда вообще вопрос избрания решала фотография с Путиным.

— Изменится ли в итоге отношение избирателей к выборам, люди начнут ходить на голосования?

— У нас долгое время считалось, что выборы ничего не решают. Но, когда случилась ситуация со вторыми турами во Владимирской области, Хабаровском крае, Хакасии, когда отменили результаты выборов в Приморье, многие поняли, что выборы что-то решают. Главное, что обычные люди начинают понимать, что тайное голосование против — это самая легкая и безопасная форма протеста. Пришел на избирательный участок, достал фигу из кармана и никто не узнает, как ты проголосовал.

Проблема в том, что несистемная оппозиция все еще раскалывается по этому вопросу. Значительная ее часть по-прежнему считает, что выборы надо бойкотировать, что они не являются инструментом перемен. Хотя сменяемость власти и перемены должны обеспечивать именно выборы. Я сторонник эволюционного пути развития и считаю, что вопрос о власти должен решаться не на улице стенка на стенку. Тем более что главная революция, которая должна произойти, — это революция в сознании людей. Поэтому хорошая новость в том, что и власти поняли, что беспроблемных выборов больше не будет и люди поняли, что через выборы можно либо всех послать куда подальше, либо отправить месседж власти, которая привыкла опираться на опросы. У нас опросы заменили выборы. Но абсолютизация цифр количественных исследований — это путь в никуда.

— Произойдет ли переформатирование партийной системы?

— До выборов парламентских еще долго. Если «Единая Россия» будет проваливаться в 2019–2020 годах, будут приниматься какие-то решения. Если не будет проваливаться, все оставят как есть. Может быть, какой-то новый партийный проект и появится, чтобы показать пресловутое обновление и создать иллюзию, что какие-то не представленные ранее в политике слои общества теперь представлены. Но, скорее всего, большую роль станут играть коалиции. Я допускаю перезагрузку партийной системы, но не раньше 2020 года.

«НА БЛИЖАЙШИХ ВЫБОРАХ, Я ДУМАЮ, МЫ ПОЛУЧИМ ПО ПОЛНОЙ ПРОГРАММЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ АДМИНРЕСУРСА»

— Когда АП не стала продавливать ситуацию в «мятежных» регионах, возникло ощущение, что власть решила играть по-честному. Но последующие события в Приморье показали, что все осталось как раньше.

— Раньше выборы губернаторов проходили без проблем, и федеральные власти уверовали, что проблем в принципе быть не может. Перемена настроений прошла мимо тех, кто принимает решения. Думаю, теперь будут более тщательно относиться и к выдвижению кандидатов, будут уделять значительно больше внимания данным социологии и не будет таких ситуаций как с Зиминым, когда руководитель с высоким антирейтингом и низким рейтингом идет на следующий срок. Таких просто вовремя заменят.

За явкой уже вряд ли будут гнаться, так как она способствует росту протестного голосования. Поэтому можно ожидать, что где-то выборы будут и подсушивать: не будут сильно информировать население и привлекать лишнее внимание. Трудности (для власти) возрастают, но и механизмов достаточно, чтобы с этими трудностями бороться. Начиная с муниципального фильтра на выборах глав регионов и договоренностей с партиями, выставляющих своих кандидатов. Эти кандидаты, которые якобы будут составлять конкуренцию тому или иному кандидату от власти, будут максимально непривлекательными, с какими-нибудь странными фамилиями, непонятными биографиями, слишком молодые или слишком старые и т. д. А на выборах законодательных органов будет самое интересное. В последние годы самые жесткие бои шли на муниципальном уровне. Не исключено, что произойдет оживление и на уровне региональных парламентов.

Нас долго приучали к триаде — конкурентность, открытость, легитимность. Кстати, это работало, доверие к выборам росло. И даже победа коммуниста Левченко в Иркутской области паники не вызвала. Теперь во главу угла вроде бы ставится доверие, честность и чистота. Но как только происходит сбой, власть зачастую готова пуститься во все тяжкие. То есть честные выборы только тогда, когда люди голосуют так, как нужно власти. Поэтому на ближайших выборах, я думаю, мы получим по полной программе возвращение админресурса в качестве инструмента, потому что опять начнут жестко спрашивать за результат. И тогда чиновники на местах будут исходить из того, что цель оправдывает средства. Нам не показали, что поражение действующего губернатора — это не трагедия. Простой пример — с одной стороны здорово, что переносится столица ДФО во Владивосток. Но, с другой стороны, это выглядит как наказание хабаровчан. Ну подождали бы. Ведь этот вопрос обсуждался не один год, задолго до последних хабаровских и приморских выборов. А сейчас это выглядит так: «Вот вы так проголосовали — получите».

— Значит ли это, что регионы, где победят «неправильные» кандидаты, будут наказывать подобными методами? Например, сокращать финансовую поддержку?

— Учитывая, что победили все-таки представители системной оппозиции, я не думаю, что наказание может быть наносящим серьезный ущерб региону и уровню жизни в нем. Дотационные регионы без поддержки не останутся. Но пугать на выборах могут, в качестве примера могут приводить Хабаровск. Если ресурсная база будет и дальше уменьшаться, а денег в стране больше не становится, то «правильные» губернаторы будут получать больше других, а «неправильные» — меньше. Это, впрочем, было и раньше, неравенство в бюджетной обеспеченности было всегда, просто не так болезненно. Неравенство зависит не столько от партийной принадлежности главы, а от лоббистских возможностей, работы аппарата, качества подготовки документов. Вот здесь могут быть проблемы. Люди, которые избрались случайно, на волне протеста, у них не только нужных знакомств может не быть, они и работу аппарата могут дезорганизовать. И регионы, которые они возглавили, могут страдать не по причине желания федерального центра их наказать, а в силу того простого обстоятельства, что новый глава не обладает достаточным количеством компетенций, связей, навыков, опыта, умений. От того, что у него маленькая телефонная книжка, в конце концов, и что он сидит в качестве просителя в тех приемных, в которые другие заходят свободно, без проблем.

Возьмем конкретный кейс, пример Хакасии. Разве не знали, что у Зимина высокий антирейтинг и его избрание будет проблематичным? Знали. Но что сыграло свою роль? Вот приходят социологи с опросами в управление внутренней политики АП. Там смотрят, да, у Зимина плохие показатели. Потом кто-то говорит, что он дружит с Шойгу и Сечиным, а давайте не будем его трогать, а то себе дороже, как-нибудь выкрутится. На админресурсе, на слабых конкурентах авось пронесет. В итоге эти самые связи и знакомства, которые главный капитал для одних, в судьбе других сыграли роковую роль. Про Орлову тоже знали, что она непопулярна. Но с ней просто боялись связываться. Все знали, что она главная хлопальщица у президента. Путин еще сказать ничего не успевал, а она уже хлопала. По поводу нее даже анекдоты рассказывали. Никто так после выступления Путина энергично, громко, бодро и звонко не хлопал. Плюс жесткость. Все знали, что она такая женщина, которая и ногой может открыть тот или иной кабинет.

«ПУТИН ПЕРВЫЙ РАЗ В ЖИЗНИ НЕ ПОНЯЛ АКТУАЛЬНЫЙ НАРОДНЫЙ ЗАПРОС»

— Изменится ли кадровая политика на уровне глав регионов? Еще недавно на врио губернаторов назначали в основном молодых технократов, потом опять появились представители ФСО, политические тяжеловесы…

— После молодых технократов появились немолодые технократы и все остальные. Думаю, что тема технократов была искусственно раздута. Нужно было предложить обществу какой-то очередной миф по поводу кадровых решений, мотиваций, критериев. Вот были когда-то крепкие хозяйственники — теперь молодые технократы. Но на практике молодых технократов оказалось не так много. Появились и фэсэошники, такие старожилы, как Усс в Красноярском крае. Продвижением темы востребованности технократов занимались политологи, связанные с администрацией президента. В принципе, технократы — это сознательное упрощение, реальная жизнь намного сложнее. Подобрать в регион человека, отвечающего всем критериям, иногда бывает серьезной проблемой. Знаете, сколько было случаев отказов?

— Ну должность расстрельная.

— Если регион — донор, то это одна история. На такие регионы очередь может стоять. Совсем иная ситуация, если регион безнадежный, должник, в полубанкротном состоянии, где нет никаких точек роста и драйверов развития. Например, Курганская область или обделенная ресурсами Псковская область. А где-то лоббисты стоят в очередь, есть компании системообразующие. Мы же знаем, например, какую роль сыграл «Ростех» при назначении нынешнего губернатора Нижегородской области. И даже с полпредом вашим новым все ясно и понятно. Поэтому в поиске кадров все по-разному. Ясно одно, что одним из основных будет потенциальная избираемость.

— Повышение пенсионного возраста резко увеличило протестные настроения. Тем не менее люди не выходили массово на митинги. Почему?

— От протестных настроений до протестных действий дистанция огромного размера. Когда люди говорят, что они готовы к протесту, это не значит, что завтра они выйдут на площадь. Потому что им рассказывали, что на митингах ничего не решается, что там собирается пятая колонна, что она работает на интересы врагов России, потому что вообще выходить опасно. Могут задержать, оштрафовать, по голове дубинкой стукнуть. Да и выступление президента тоже смягчило настроения. Если уж Владимир Владимирович сказал, то плетью обуха не перешибить. Когда началась эта история, наивные люди в соцсетях писали, что все от Медведева исходит, что президент не знает и надо до него достучаться. Вот мы соберемся, Путин узнает и все поменяется. На самом деле все он прекрасно знал. И это отразилось на всем. Даже традиционное послание Федеральному Собранию по итогам года отменили. Почему? Новой повестки нет. Путин первый раз в жизни по серьезному не понял актуальный народный запрос. Его убедили, что он единолично формирует общественную повестку, что настоящий политик не тот, который идет за массами, а тот, кто ведет эти массы за собой.

Граждане видят, что Путин увлечен внешней повесткой, ему в кайф, а как только начинает говорить о внутренней, он скучнеет, ему не интересно. Главная надежда была на то, что он сумеет переключиться с внешнего направления на внутреннее, что в конце концов наша непоколебимость будет воспринята Западом и будет найден какой-то компромисс. А если даже компромисс не будет найден, то для того, чтобы выжить в нелегких условиях, стране нужно заниматься собственным развитием, а не Венесуэле дарить миллиарды. Но Путин не переключился на внутреннюю повестку полностью. Эта была серьезная ошибка.

— Как и пенсионная реформа?

— Вообще удивительно, как все было сделано с пенсионной реформой. Если бы была острая необходимость, все можно было устроить совершенно по-другому. Например, можно было для начала сравнять пенсионный возраст мужчин и женщин. Мужчины бы не возражали потому что они тоже сидят с детьми, умирают раньше и чаще. Потом можно было в каких-нибудь программах Малахова начать рассказать о том, как в 60 лет людей выталкивают на пенсию. Но наши власти совершенно уверовали в то, что народ потерял субъектность, легко поддается манипуляциям и абсолютно управляем, а телевидение — универсальный инструмент и ничего эффективней нет. Забыли, что за это время развивались соцсети. Например, в той же Якутии после телевидения вторым каналом по получению информации стал WhatsApp, и жители республики все обсуждают в его группах. Кстати, Путин на выборах получил самый низкий результат в Якутии в том числе потому, что его оппоненты эффективно раскручивали Грудинина через WhatsApp. Власти же ничего не могли противопоставить, да и не особо пытались, были уверены, что дело в группке шумных активистов. Можно вспомнить и выборы во Владимирской области. По итогам первого тура оппонент Орловой сказал, что область просто устала от грубости и истерик. Все это называется кессонная болезнь. Из грязи в князи. Кастовость, спесивость и высокомерие нашей элиты сыграло большую роль. «Маленькие» люди поняли, что с большими у них разные интересы. При этом очень многие уходят в частную жизнь.