Дневник Робина К.3 #Байка. #Анекдот.

06.02.2018

  С огорчением думаю, что жизнь
                могла бы быть и попроще...
                            Робин К.
    В совершенном расстройстве мыслей и чувств торопился скрыться на «даче», чтобы перекусить, успокоиться. Ощутить свою ничтожность и ненужность человечеству;  напиться горячего чаю  и незаметно скончаться от сжигающего внутренности стыда.
     Спотыкаясь о стволы поваленных, полуистлевших деревьев, путаясь голыми ногами в высокой траве, я убегал в свой убогий, скучный, однообразный мирок от непривычно бьющей по глазам радости, свободы и красоты.  Перед мысленным взором крутились-искрились ошеломляющие свежей бодростью видения из белозубых улыбок, блестящих глаз, вихрей черных и рыжих волос, подчеркивающих молочную белизну женских тел. Приостановившись отдохнуть и остыть, "буравил" взглядом шершавый толстый ствол платана и  почти пришел к выводу, что опоздал на целую жизнь.
     Влажный тропический воздух в пальмовой тени не охлаждал, а копился каплями пота на горящих стыдом небритых щеках. В сентябре 17… года на окраинной Йоркширской улочке  не осталось, пожалуй, ни одного сеновала, не измятого мной и  «златовласой» дочкой пастора Марией. Предвижу ханжески поджимаемые губы читателей моего дневника, мол, «тихую девочку в платьице белом совратил и обесчестил  распутный» я.
     Ничуть не бывало: выросший в крестьянском ежедневном труде, не обиженный ростом и силой, в свои семнадцать я на равных сражался  с крупной огненно-рыжей девицей в сексуальных поединках, а в простую драку и вступить бы не рискнул.  Оттого и покинул родной городишко и отцовский дом с первым попавшимся кораблем, когда Мария удивилась своему округлившемуся животу.
     На полпути к «даче» я остановился у ручья и принялся приводить себя в порядок, благо всегда носил с собой туалетные принадлежности: безопасную бритву, переделанную из отслужившего век рубанка; вырезанную из шкуры дикобраза зубную щетку,  и мочалку,  из выловленной в океане губки.
     Я отскребал щетину с лица, нещадно ругая себя за давний трусливый, бессмысленный, глупый поступок,  заменивший  жизнь добропорядочного эсквайра  на личную свободу,  в пределах маленького островка в океане, и общество  хулиганистого попугая да мстительного зловредного кота.
     Плеснул на птицу горсть воды, и Попка опасливо приоткрыл один глаз. Барсик презрительно тронул лапой пернатого друга, и, шкодливо покосившись глазом в мою сторону,  подтолкнул в ручей. Попка, отряхивая на мелководье  лапы и хвост, неотчетливо матерился в адрес кота и меня. Я особо не вслушивался: фразы передали настроение попугая, а это важнее смысла.
      Барсик предостерегающе приподнял правую переднюю лапу,  настороженно прислушался, выразительно кивнул головой в сторону «дачи» и отправился вперед бесшумным шагом разведчика во вражеском тылу.
      Чуткое ухо хищника не подвело и вскоре мы услышали звуки музыки: произведение Ремо Джадзотто.  Адажио соль минор для струнных инструментов и органа, известное как Адажио Альбинони,  в исполнении Альбиони.
      В ограде моей дачи прогуливались и непринужденно смеялись великосветские барышни.  Пышноволосая брюнетка в кринолине и с веером в левой руке и восторженно озирающаяся невысокая  русая курсистка, с двухлопастным байдарочным веслом на плече, очевидно  слушательница Смольного института благородных девиц.
    

 Летний столик посреди двора оккупировали крупный черный ворон и белоснежный большой попугай. Ссорясь и отталкивая друг друга, птицы приканчивали запасенные на Сезон дождей запасы изюма.
      Барсик и Попка бросились вперед, а  я  не смог появиться перед красотками в полотняных матросских штанах и наколке на груди, изображающей самые знаменитые Лондонские часы.
      На грубо оструганной столешнице разыгралась нешуточная битва. Доставалось Барсику: ворон вцепился когтями и бил клювом, курсистка примерялась отметить кота широкой  лопастью весла.
      Дама в кринолине бросилась защищать своего попугая, но вдруг закрылась веером и маково закраснела.... Я и сам не догадывался об истиной половой принадлежности своего попугая. Попка оказался самочкой, и его утробное счастливое воркование смешалось с довольным хрипловатым баском-матерком залетного самца.
     Впрочем,  я уже мчался к своему главному убежищу, где без употребления хранилось  в матросских  сундучках  много всякой одежды. Стремление предстать пред очами невесть откуда взявшихся красавиц захлестнуло, возбудило, обрадовало. Расстояние до пещеры и обратно к Сигнальному холму  я не пробежал, я... – пролетел.
     Тяжело дыша остановился у Сигнального столба.  Мундир, фуражка и кортик офицера королевского ее величества, мать ее, флота идеально гармонировали  с моей атлетической фигурой и мужественным загорелым лицом… наверное.
     Белоснежная яхта  отплыла от острова на три кабельтова, и мои красотки  уже не могли оценить изысканный наряд. Барсик  устало прилег на песок и принялся зализывать раны, нанесенные клювом ворона и веслом курсистки. Попка(он или она?) присел на плечо и грустно выговорил:
-- Поматросил и бросил,.. красавчик
-- Разные миры. Несоединимые судьбы, -- поддержал я.
-- Вы о чем, ребята? -- удивился  кот и уронил на песок нижнюю челюсть.

Скачать мои книги: Литрес, Анатолий Шинкин