Повзрослеть за пятнадцать дней

29.04.2018

Гл. - 10 Счастье это...

.Хороший человек всем должен,
мерзавцу должны все
Народная мудрость

День, начавшийся с утраты нравственных ценностей, к обеду разделил коллектив островитян на занятых собой и своими проблемами индивидов. Качок Игорь топтал пляж походкой циркового борца, выполняя нырки, уклоны, захваты, перекаты, и даже не нуждался в зрителях – полная автономность и самодостаточность.
Поэт Артур, напротив, -- нуждался в слушателях, подходил и начинал читать стихи. От него шарахались, как от чумы. Из прибрежных зарослей вывалился Федя с медом и бананами и объявил себя главным:
-- … спать буду с Ириной.
-- Фи… -- процедила супер-модель и добавила пренебрежительно почти поговорку. -- Шли бабы за халявой, а нарвались на маньяка.
-- Кормила-поила, мыла-стирала, душу вкладывала, -- сложив руки на мягкой груди, пригорюнилась Валя. – Правильно говорят: «Деготь медом не испортишь». -- И без перехода «выписала» герою-любовнику полновесную плюху.
-- А почему две майки? – включилась в разговор Марина, прихватив летящего в ее сторону хлопчика. Намотала на кулак Федину одежку и спокойно спросила. – Где Андрей?
-- Минут пять, как ушли тебя искать, -- проинформировала Валя и вздохнула. -- Что же Федя так распустился? Откуда в нем это?
-- Думаю, от неудовлетворенной злости на человечество,... на все. Отвечать улыбкой на улыбку, дано не каждому, а у некоторых, даже в бане общей не возникает желания раздеться.
-- Не любил никто, -- поддержала Валя и, наклонившись, шепнула последнюю сплетню. – Изольда бросила Степан Сергеича. Построю, говорит, тело, и в супер-модели. Медицинируют с Лоркой; для счастья, мол, перемены в жизни нужны.

Лора сидела на "парашютном" одеяле в позе «Лотос», сложив ладони перед грудью, и шевелила губами, разговаривая с Богом. Рядом умостилась Изольда. «Лотос» не получился, ноги затекли, ладони перед грудью едва сходились, но с Богом говорила,… кажется, матом.
-- Перемены делают жизнь горячей, в чем-то права девушка. Если долго нет перемен, дамы неосознанно провоцируют. Видимо, природой заложено. Изольда, ты вчера удачно устриц собрала вкусных. Осчастливишь коллектив?
-- Не надейтесь, -- радостно оторвалась от диалога с всевышним Изольда. -- Нам девочкам приходится в руки брать, а от колючих панцирей ладони шершавыми становятся.
-- Так и хорошо, -- удивилась Валя, -- лучше не выскользнет.
-- Думаете, -- Изольда перевалилась из позы "Лотос" в позу "на карачках" и неуклюже поднялась. -- Поныряю для народа.
-- Пошли, Валюша, Степан Сергеича полечим. Готов?
-- Всегда готов, -- бодро отозвался дачник. -- Душа молода и отзывается на вызовы, но радикулит, спасибо ему, сдерживает порывы.
-- Тогда терпи, Сергеич, -– снял несколько ползающих по меду пчел, потер пальцем кожу на болящей спине и приложил рядом с позвоночником.
-- У-у-у, -- вздрогнул-загудел дачник.
Следующий укол сделала просто Валя, и «у-у-у» смягчилось и музыкально окрасилось, а после пятого укуса превратилось в песню. Степан Сергеич встал на «четыре точки» и покачал корпусом, настороженно прислушиваясь к ощущениям:
-- Помогает, Валенька, целительница ты моя ласковая. Душевностью своей на ноги ставишь.

Я торопливо упятился за пальму, унося неожиданный, но приятный трофей. Слямзил приколотый к майке дачника большой рыболовный крючок и незамедлительно принялся готовить снасть. В подлеске выбрал пятиметровый хлыст, вместо лески приспособил парашютную стропу. Вместо наживки набрал пчел в небольшую раковину, и отправился к затененной лагунке, в которую сливался наш «поилец» ручей. Пальмы здесь подступали к самому берегу, создавая на берегу романтическую загадочную сумеречность.
Затененная тихая вода лагуны завораживала. Всегда во время рыбалки тянет заглянуть в глубину: увидеть, рассмотреть скрытую подводную жизнь. Иногда с любопытством, иногда, если не ловится, со злостью: "Где же прячется чертова рыба?"
-- Молись, паскуда, -- на пляж из джунглей вылетела Марина и выволокла за шкирку блаженно улыбающегося Федю-хлюпика.
Понимаю Федора, и я бы светился «малиновым светом», если бы мое ухо при каждом шаге задевала божественной формы золотистая грудь четвертого, дефис, пятого размера.
-- Андрей, -- Марина торопливо пошла навстречу, а оставленный без присмотра хлюпик, оборачиваясь и злобно сплевывая, поплелся к лагерю.
-- Марина, -- я оглянулся на дергающийся в воде поплавок, отбросил удилище и шагнул к девушке. Сознание отключать не пришлось, вырубилось само…
С Мариной у меня полусон-полуявь, и абсолютное слияние тел и чувств. Скользящие губы, руки, ласковый шепот, и бесконечное стремление быть ближе, быть одним...
… я вынес Марину на берег и поставил ногами на кусок пальмовой коры, чтоб не испачкала ноги в песке, снял прилипшую к колену ниточку водорослей и поцеловал-провел губами по бархатистой коже:
-- Наверное, уже вечер, а сердце по-прежнему рвется присосаться молюском к девичьему колену и дать волю щупальцам…
-- А ты и рыбы не наловил, -- тихо засмеялась Марина. – Как перед принцессой оправдаешься?
-- Там клевало кто-то.
-- Пойдешь смотреть?
-- У меня ответственность перед не кормленным контингентом.
-- И перед принцесской... -- Марина погрустнела и засмеялась следом, -- а давай возьмем ее в дом кошкой; будет мурлыкать красивая на диване.
-- А не заревнуешь, если с кошкой буду спать?
-- Ты и сейчас с ней спишь, но не ревнуется. Поцелуй меня.
-- Перестань, давай рыбу ловить.

Леса-стропа захлестнулась за корягу, и рыба не смогла утащить удочку в воду. Я добрался до зацепа, взял в руку строп и почувствовал упругую тяжесть. Видимо, рыба попалась давно, измоталась и теперь медленно плавала вдоль берега из стороны в сторону.
-- Только не спугни, -- азартно заливалась Марина.
-- Оденьтесь, девушка, не смущайте морских обитателей откровенным нудизмом.
Марина обхватила меня за плечи, прижалась и шепнула в ухо:
-- Они сюда и сбежались на запах жаркой страсти. Что это?
Я уже подтянул крючок к берегу, а на нем сопротивлялись и негодующе взрывали пенящиеся буруны отмытые до бела полуштаны «бермуды».
-- Ларискины, размер крокодилу не подошел, -- пошутила Марина и засмеялась-затрясла джунгли восторженным счастливым хохотом, дробным стуком отозвались падающие с пальм кокосы.
Внутри штанов оказалась вполне приличная морская рыбина, килограммов на шесть весом, и я насмешливо глянул на Марину:
-- Еще нужно «оправдываться»?
Марина замолчала, прислонилась и, кажется, всхлипнула. До лагеря шли молча. Я нес удочку и рыбину, а Марина -- Лоркины штаны.
"Счастье мое освети сияньем светило.
Гордую страсть опали божественным жаром.
Радостно в руки брось сокровищ россыпь.
Твердостью взора наполни твердостью члены."
-- Охренеть, -- мы остановились за непрозрачным кустом. – Попробуем переждать?
-- Бесполезно, -- обреченно выдохнула Марина. – Рыба протухнет, и ребят надо спасать.--Как приговоренные вышли «под пули божественного гекзаметра».
-- Наконец-то, и рыбу принесли,-- нарочито громко, перебивая поэта, засуетилась Валя.
Степан Сергеич, увидев рыбу, схватился за ворот майки, но не нащупал крючка; махнул примирительно ладонью:
-- В дело пошло; давай-ка, разделаю, а ты, Валюш, воду для ухи ставь.
-- Только о жратве думаете, -- презрительно скривился поэт Артур, -- а надо идти к высокому, догонять развивающееся искусство.
-- А искусство не потопчется как-то в ожидании приотставшего человечка? -- неожиданно съязвила Марина.
-- А я и раньше замечал, что язвительность тебе ближе, чем конструктивная критика, -- обиженный Артур ушагал искать новую жертву и остановился около выполняющих упражнения «У-шу» Изольды и Лоры.
Упорная Изольда твердо решила упаковать свои роскошные формы в параметры критикессы Лоры и старательно совершала «плавные, но напряженные» движения руками и корпусом.
-- Полдня за устрицами ныряла, -- хихикнула, проследив мой взгляд, Валя, -- чтобы счастье из шершавых ладоней не выскочило.
Чуть дальше качок Игорь «боролся» с пальмой: бил кулаками, ногами; отталкиваясь, делал кувырок; приложив ладонь ко лбу, высматривал вероятного противника и снова бросался в бой.
«Островитяне», взяв судьбу в свои руки, настойчиво шли к счастью,… каждый к своему. Ирина, в голубенькой тесемочке "каемочке" на бедрах, загорала на плоту и смотрела в океанскую даль. Гладкая, красивая, чистая, загоревшая, причесанная... прилизанная… гармоничная до извращения, -- права Марина, -- домашняя кошечка. Прилежная девочка: сказали смотреть, вот и смотрела.
-- Там дым.
Действительно, в стороне острова-полумесяца темнел дымный столбик-струйка.
-- Заслужила благодарность. Удирать от вулкана будем в ту сторону, -- я прилег рядом с Ириной и заснул.

Скачать мои книги: Литрес, Анатолий Шинкин

https://www.litres.ru/anatoliy-shinkin-8278163/infantil/