“Мы должны просто расстрелять его!” А я сказал ему: “Ты ещё не настрелялся? Расстрелять его за что? Пусть ест!”

31.03.2018

Может быть, это только моё мнение, но я чувствовал, что немцы были людьми, такими же как и мы. У многих из них не было выбора, их заставляли воевать. Я был очень зол на немцев, которые зверствовали – мы все ненавидели их. Но даже если некоторые из них были такими, большинство относились так же, как обычные человеческие существа. Я расскажу тебе вот что...

После того, как война закончилась, мы были недалеко от Праги. Мы, разведчики, были поставлены, чтобы охранять пленных немцев. Там были несколько немецких колонистов, которые жили в Чехословакии, с семьями и детьми. Чехи повыгоняли их всех из своих домов, их называли “Schwabs”.

Фактически, эти люди жили, как беженцы на оккупированных территориях, хотя война закончилась. Мы жалели этих женщин и детей, и я пошел в местную пекарню, попросить хлеба.

Чех спросил меня: “Хлеб для кого? Для Schwabs?” Я сказали, что нет, это для нас. Наши подразделения были расположены здесь же. Но на самом деле, мы относили этот хлеб им. Мы чувствовали: эти женщины и дети не виноваты, что идёт война .

Когда мы в марте выезжали из города мы видели их, стоящими вдоль обочины. Я ехал на мотоцикле, и там был этот рыжий немец, я помню его лицо, как будто это было вчера. Он стоял на коленях, с табличкой что голоден. Я сказал водителю – башкиру Юлдашеву,- “ Остановись. Видишь, немец просит какой-нибудь еды”. У меня был хлеб и другие продукты в коляске. Взяв около половины буханки хлеба, подошёл и дал ему. Юлдашев сказал мне: “Мы должны просто расстрелять его!” А я сказал ему: “Ты ещё не настрелялся? Расстрелять его за что? Пусть ест!”

Я дал немцу хлеб, и он заплакал. Его слезы оставляли следы в пыли, закрывающей лицо. Он дрожал, когда взял хлеб. Я повернулся и пошел прочь, а он перекрестил меня. Он ещё долго делал это, когда я уехал. Вот как это было – когда кончилась война...

Понравилось, ставьте палец вверх и подписывайтесь на канал.