4376 subscribers

Азиатский менталитет в культуре России и СССР.

990 full reads
1,4k story viewsUnique page visitors
990 read the story to the endThat's 67% of the total page views
2,5 minutes — average reading time

Пересматривал выступления советских юмористов и сатириков, и подметил одну странную деталь. Её также можно увидеть и во многих советских фильмах, особенно так называемых лирических комедиях. Интеллигент, которым обычно является главный герой, по двадцать раз на дню, а то и чаще, испытывает некую эмоцию. И это не страх, отвращение или жалость. Это «чувство мучительного стыда»(с). Причём возникает оно у персонажа по самым разным поводам, включая самые странные и неожиданные, с точки зрения современного зрителя.

Скетчи Геннадия Хазанова — лучшая иллюстрация к тезисам данной статьи.
Скетчи Геннадия Хазанова — лучшая иллюстрация к тезисам данной статьи.
Скетчи Геннадия Хазанова — лучшая иллюстрация к тезисам данной статьи.

И этот персонаж, как и авторы сценариев и юморесок, никогда не задумываются о том, почему из всего возможно спектра эмоций для них базисным стал именно стыд, а не что-нибудь другое. Между тем, это очень странно. Стыд как базовая эмоция — это совершенно не по-европейски. Персонажи европейской культуры могут мучиться угрызениями совести, могут переживать из-за каких-то своих грехов и пытаться их искупить или, в случае невозможности это сделать, трагически погибнуть. Что особенно ярко показано у Шекспира.

«Макбет» в постановке Литовской академии музыки и театра.
«Макбет» в постановке Литовской академии музыки и театра.
«Макбет» в постановке Литовской академии музыки и театра.

Европейская культура выросла из смеси христианства и рыцарства. Европеец ощущает себя грешником и стремится каким-то образом (благими делами, например) избавиться от тяжести греха. Или же склоняется под этим грузом и погружается всё глубже в пучину страстей. Викторианская английская литература в этом смысле ничуть не отличается от пьес Елизаветинской эпохи. Между тем, на нашей планете существует культура, в которой базовым чувством является именно стыд. Но это абсолютно не европейская культура.

Самурай от стыда делает сеппуку. Классическая японская живопись.
Самурай от стыда делает сеппуку. Классическая японская живопись.
Самурай от стыда делает сеппуку. Классическая японская живопись.

Стыд, причём в том числе из-за событий, которые от персонажа никак не зависят (и европеец в этом случае не испытывал бы чувства вины) является центральной эмоцией конфуцианской культуры. В этом легко убедиться, читая не только старых, но и современных китайских, корейских и японских авторов. Лучше всего внутренний мир китайского интеллигента отразил Лао Шэ, живший уже в XX веке. Прочитав его повесть «Моя жизнь», можно убедиться, что переживания героя полностью идентичны таковым у советского интеллигента 1970-х годов.

Лао Шэ — китайский классик, убитый хунвэйбинами.
Лао Шэ — китайский классик, убитый хунвэйбинами.
Лао Шэ — китайский классик, убитый хунвэйбинами.

Неизбежно возникает вопрос — как такое могло получиться? Ведь именно интеллигенты в России, а потом и в СССР, тянулись ко всему западному, в особенности же культуре, а Восток в целом презирали (во всяком случае, в XIX веке, но Бродский умудрялся это делать и в XX-м) за дикость и деспотизм. Каким же образом сами интеллигенты оказались носителями именно восточной культуры, в самой основе своей чуждой западному менталитету?

Кадр из сериала «Печорин», 2006 г.
Кадр из сериала «Печорин», 2006 г.
Кадр из сериала «Печорин», 2006 г.

Причём в творчестве русских дворян настроения были совершенно иными. Персонажи Пушкина не «испытывали мучительный стыд» за какого-нибудь Хлопушу. Да и «прото-интеллигент» Чацкий отнюдь не стыдится за своё бессовестное окружение, а откровенно презирает его. Первыми азиатами, в подлинном смысле этого слова, среди русских писателей можно назвать, пожалуй, Гоголя и Салтыкова-Щедрина. А после них подобное псевдо-конфуцианское мироощущение стало основным для русской, а затем и советской интеллигенции.

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин начал службу с должности помощника секретаря в канцелярии военного министра.
Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин начал службу с должности помощника секретаря в канцелярии военного министра.
Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин начал службу с должности помощника секретаря в канцелярии военного министра.

Как такое могло получиться, ведь русские разночинцы отнюдь не фанатели по духовным глубинам восточной мудрости (о которой они, к тому же, практически ничего не знали)? Всё дело в генезисе самого класса интеллигенции как таковой. А он везде одинаков, недаром же и западная университетская публика XX века обладает очень схожим менталитетом. Это служивые люди, работающие на государство или любую другую бюрократическую структуру (например, американский университет). От интеллектуалов они отличаются именно казённым характером своей службы.

Бюст в Институте Конфуция, Владивосток.
Бюст в Институте Конфуция, Владивосток.
Бюст в Институте Конфуция, Владивосток.

В отличие от людей «свободных профессий», интеллигент — служащий, а потому изначально склонен к философии величайшего чиновника всех времён — Кун-Цзы, он же Конфуций. Он зависим от начальника, которого считает тупым животным. Он считает себя частью одновременно и общества, к которому принадлежит (хотя само это общество обычно его своим не признаёт), и государства, на которое работает. Поэтому любой косяк как общества, так и государства он применяет к себе и реагирует на него весьма болезненно. По той же причине, по которой любой чиновник нервно относится даже к самым безобидным намёкам на попилы бюджета и прочие проявления коррупции.

«Мои друзья». Галина Неледва, 1966 г.
«Мои друзья». Галина Неледва, 1966 г.
«Мои друзья». Галина Неледва, 1966 г.

Надо сказать, что после распада СССР и социалистической экономической системы, интеллигенция в России, в сколько-нибудь заметном количестве, сохранилась лишь в двух областях: ВУЗах и мелком чиновничестве. По той же самой причине — бытие, как писали классики марксизма, определяет сознание. Если ты заведомо зависишь от бюрократической структуры, в которую сам вписан, но изменить в которой ничего не можешь, то ты скорее всего станешь интеллигентом, то есть европеизированной версией конфуцианца. А вот купцы и дворяне в России всего за пару десятилетий реформ Александра II стали идентичными своим западным коллегам. Как и постсоветские предприниматели. Только интеллигенция (та её часть, что сохранилась), пока ещё остаётся островком кондовой азиатчины.