Где учились воевать партизаны

Василий Захарович любил жарить на прутике кусочки сала. Выдавалось это, правда, редко. Он садился у костра, в левой руке ломоть хлеба, в правой — «роженчик» с нанизанной шкваркой. Казалось, командир только и думает, чтобы меньше капель упало в костер. Ловко подставляет ломоть под горячие янтарные бусинки жира. Партизаны тоже суют прутики на жаркие языки пламени. Течет неторопливая беседа, вспоминается пастушеское детство, ночное на туманных лугах. Мечтают, как заживут после войны. Подходит Нордман. Ребята улыбаются.

— А ну, Эдик, скомандуй: «Хальт, донэр вэтэр!»

Нордман застенчиво улыбается и входит в только что сыгранную роль.

— Знаете, Василий Захарович,— говорит Иван Некрашевич,— когда вы с Эдиком пошли к осовским полицаям, я, признаться, сдрейфил. Думаю — постреляют. А они себе стоят и в ус не дуют.

Корж неторопливо снимает шкварку и спокойно говорит:

— Не дрейфить в любых обстоятельствах мы научились еще в Испании.

— Расскажите, Василий Захарович, как воевали в Испании,— просят комсомольцы.

— История длинная, ребята. За день не расскажешь.

— Хоть самое главное,— не унимается Виктор Лифантьев.

— Дело было так: в ноябре 1936 года возвращаюсь из отпуска через Москву. Времени много, дай, думаю, зайду к давнему другу, чекисту Николаю Илларионовичу Терешатову. Оба обрадовались, хвастаю загаром, расспрашиваем друг друга о женах и детях. Потом разговорились о событиях в Испании.

«А знаешь,— говорю,— я себя чувствую дезертиром. Помоги поехать туда. Ручаюсь, что мой опыт пригодится в борьбе с фашизмом».

Попробовал Николай меня отговаривать, но видит— бесполезно. Пошел по начальству. А через пять суток я уже пересек государственную границу. Только и успел сообщить своим: «Не волнуйтесь. Отправляюсь в длительную командировку».

Понравилась статья? Подпишись на канал!