Как артиллерия отработала по завязшим в грязи немцам

Говорят, что артистом, музыкантом и поэтом стать нельзя — ими надо родиться. Подобное можно было бы сказать и о Якове Дмитриевиче Скробозе: настоящим артиллеристом тоже надо родиться.

Скробов не только превосходно знал и понимал артиллерию, но и любил ее как что-то родное и близкое.

Отличаясь особой подтянутостью, строгостью и требовательностью, Скробов у всех вызывал уважение, ему подражали. А некоторые и побаивались его.

Приходилось удивляться: откуда у старшего лейтенанта такая совершенно неподдельная любовь и привязанность к артиллерии, исключительная добросовестность, скрупулезная точность и исполнительность в службе? Мы иногда называли его «артиллерийским академиком», хотя знали, что его академией и университетом стали жизнь, служба, война.

Быть может, так воспитал его отец, рабочий сестрорецкого оружейного завода, а потом красногвардеец и боец Красной Армии. А может, его родной дядя, который в первую мировую войну служил в крепостной артиллерии.

Чубатый деревенский паренек Яков Скробов с жадностью ловил каждое слово о боях с немцами и пугался, когда слышал, как они забрасывали русские позиции тяжелыми снарядами, почему-то прозванными «чемоданами». Но в душе завидовал отцу и дяде и гордился ими. Возможно, уже в те ребячьи дни у него зародилось желание стать военным...

Остались позади родная деревушка Заполье, маленькая уютная школа, позади и трудная жизнь в большом городе, служба на побегушках у зубного техника. Потом годы учебы в педагогическом техникуме и комсомольская работа.

Чего только не приходилось делать в ту пору комсомольцам! Организация различных кружков и работа в них, коллективизация, ликвидация неграмотности — да разве все перечтешь!

Настал 1934 год. Он оказался для Скробова началом долгого и нелегкого армейского пути. И комсомолец Скробов, не раздумывая, пошел служить в артиллерию.

Дождливым осенним вечером новобранцы прибыли в Детское Село, в котором в те годы находился 104-й пушечный артиллерийский полк. В нем Скробову предстояло проходить действительную службу. Тогда и в голову не могло прийти, что с этим полком ему суждено прожить многие годы, перебраться на далекий суровый Север, принять на себя первые вероломные удары фашистов...

Вспоминая о тех первых трудных годах службы, Яков Дмитриевич с благодарностью отзывается о своих командирах — строгих и требовательных, чутких и умных наставниках.

Начинал службу курсантом полковой школы, был наводчиком орудия, затем его назначили помощником начальника штаба полка. В этой должности и встретил Великую Отечественную войну.

И в самые опасные для Рыбачьего дни получил ответственное задание: огнем сводной батареи, только что созданной по инициативе комиссара Еремина, преградить врагу путь к полуостровам.

Старший лейтенант Скробов вместе с комиссаром Ереминым подобрали для батареи командиров взводов, сержантов и бойцов взвода управления. Затем стали искать наиболее удобные места для огневой позиции и наблюдательных пунктов. И вот по неровным и скользким дорогам, а иногда и по берегу, обнаженному в часы отлива, медленно и трудно потянули тракторы орудия, боеприпасы, все необходимое для жизни и боя.

Шел проливной дождь, холод пронизывал до костей. Но бойцы радовались непогоде: вражеские самолеты не летали, и можно было спокойно перебросить, собрать и подготовить батарею к бою.

...Еремин и Скробов поднялись на наблюдательный пункт. Командир огневого взвода лейтенант Лоскутов доложил, что на дорогах к Титовке скопление автомашин и живой силы противника.

Комиссар подошел к стереотрубе. Действительно, на спуске с горы образовалась большая пробка. Было отчетливо видно, как на раскисшей от дождей дороге буксовали машины и около них суетились немцы.

— Ну что ж,— повернулся Еремин к Скробову.— Работенка для сводной будет!

В небе, буквально над их головами, раздался гул самолетов. «Юнкерсы» круто свернули в сторону и пошли в пике на передний край нашей обороны. Вскоре весь он закрылся огромным черно-коричневым облаком. К разрывам бомб прибавился грохот вражеской артиллерии.

Скробова вызвали к телефону. В трубке он услышал знакомый голос командира полка. Майор Рыклис приказал подавить огневые точки противника и нанести удар по скоплению машин.

— Есть подавить! — отчеканил Скробов, и тотчас раздалась, его команда: — Огонь!

Сводная батарея подала свой грозный голос.

Дмитрий Иванович, наблюдая за быстрыми действиями артиллеристов, радовался, сердце его ликовало.

Гитлеровцы не ожидали такого удара.

На НП опять зазвонил телефон. Подняв трубку, Еремин услышал голос Красильникова:

— Комиссар, передай своему Скробову и его ребятам от меня и всех пехотинцев благодарность! Ты бы видел, что творилось на переднем крае, когда работала сводная! Как все были рады! Одним словом, молодцы!

— У меня сегодня словно день рождения,— сказал довольный и радостный Скробов.— Боялся, что придется всю войну сидеть в штабе. А я ведь всегда мечтал воевать огнем, а не бумагой.

Понравилась статья? Поставь лайк и подпишись на канал!