Тогда не было слов «не могу», было слово «должен»

Как же сильны были в то время эти слова: должен, должна, должны.

Первые месяцы войны для парторга ЦК Чернышева вылились в сплошные рабочие сутки. С директором завода Р. Беланом им предстояло в немыслимо короткие сроки реорганизовать производство: впервые варить броневую сталь в обычных мартеновских цехах.

Партком обратился к коммунистам — конструкторам, инженерам, рабочим: подумайте, товарищи, как приспособить оборудование к новой технологии.

Это теперь легко сказать, а тогда никто не знал этого и не мог знать. Но мало ли чего они не знали до войны, а в войну узнали, изобрели, придумали. Важно были знать главное — на кого можно опереться.

Николай Еремеевич вспоминает:

— Мы жили по законам военного времени. Секретари цеховых партийных организаций перешли на казарменное положение. Случалось, заболеет сталевар или доменщик — заменить некем, и товарищи по цеху остаются на вторую смену, а иногда и на вторые сутки. А как же иначе? Совесть рабочая не позволит уйти, если из цеха не уходит их товарищ, коммунист.

И еще одно свидетельство. Председатель совета ветеранов завода Н. Толстиков:

— Из пятисот металлургов, работавших в нашем мартеновском цехе, членов партии было сорок. Но все главное в жизни коллектива решалось именно на партсобрании. Мы, коммунисты, хорошо знали людей. И это давало нам право решать, кого на каких участках расставить — так, чтобы делу была наибольшая польза. Решения партсобраний тут же доводились до коллектива всего цеха — гласность была полная.

Но вернемся к кузнецкой броне. Они ее все-таки выдали. В сентябре 41-го завод перешел на массовый выпуск металла, который так ждали строители «Т-34».

Все это случаи вовсе не исключительные, а типичные. Не исключения из правила, а само правило, закон тех дней. У сражающейся партии не было тыла, тыл тоже был фронтом.

— Знаете, когда мы убедились в качестве этой стали? — говорит Чернышев. — На комбинат поступил, трофейный металлолом. Немецкая броня оказалась похуже кузнецкой: легче пробивалась, давала трещину.

В нашей же снаряд застревал. Видели бы вы лица рабочих — они сияли от гордости. Лучшей агитации, чем разбитая вдребезги крупповская сталь, было и не придумать.

Но трофейные танки будут позже, а пока сводки Совинформбюро были тревожны и горьки — враг продвигался к Москве, Ленинграду. Кадров на заводе и так не хватало, а тут рабочие, инженеры, начальники, цехов — толпой в военкомат, с заявлениями: хочу на фронт.

Добровольцев оказалось так много, что, отпусти их, и вовсе некому будет сталь варить. Если не помогали уговоры, парторгу ЦК самому приходилось порой хоть на вокзал и буквально вытаскивать добровольцев из поездов. Он втолковывал им: поймите же, фронту нужны не только бойцы, но и металл! Эта мысль шла потом лозунгом: «Фронт проходит через твое рабочее место».

Но все равно в первые же дни войны на фронт ушел почти каждый второй коммунист. И нужно было срочно искать замену. Член партии с 1918 года Лидия Ивановна Петренко, к примеру, возглавила цех ремонта металлургических печей. Помощники ее — все мужчины, но она, надев асбестовый костюм, сначала сама ходила в раскаленную печь, а уж потом разрешала другим.

Понравилась статья? Поставь лайк, поделись в соцсетях и подпишись на канал!