Как любой мужчина

Примерно с середины мая в холле у нас лежит журнал. Можно записаться самому (если ты школьник) или записать ребенка в любой коллектив. Да хоть в десять. Главное — оставить номер телефона, чтобы педагог смог пригласить этого ребенка на занятия.

И вот, начало сентября, я внимательно просматриваю журнал. Там все довольно ожидаемо: пятьдесят человек хотят на робототехнику, тридцать — на рок-н-ролл, еще человек десять — просто на «какие-нибудь» танцы. Типа, пусть преподаватель сам разберется, хочу я на ритмику, пластический или народный танец. Ну, или позвоните мне все, а я выберу. На рисование — двадцать. На песочку — сорок (но заниматься из них будет хорошо, если пять). Остальные кружки и студии в журнале не так популярны. К кому-то родители приходят лично (например, на вокал) и записываются на прослушивание. К другим сами ребята звонят по телефону или пишут в группу (это, например, ко мне — подросткам проще задать вопросы в сети).

Но все же нахожу «своего» ребенка. Мальчик Лука, тринадцать лет. Номер телефона, конечно, мамин.

Дозвонившись, задаю разные уточняющие вопросы. Например, чем Лука увлекается и что привлекло его именно в моей студии.

— Вы знаете, Лука любит читать. Но, как любой мужчина, сам не знает, чего хочет, надо его направлять. Я решила, что у вас он научится излагать свои мысли и, может быть, заведет друзей.

Честно говоря, я немного выпала из реальности, но, к счастью, мама продолжала говорить что-то еще. Как любой мужчина, значит. То есть все мужчины не знают, чего хотят, и нуждаются в направлении. Окей.

Юноша пришел вполне себе адекватный. Скромный, но не сказать, что не знает, чего хочет. С воображением и без непоправимых проблем с грамматикой. Делал некоторые успехи. Но видно, что сам бы Лука, вполне возможно, выбрал другое направление.

К сожалению, занимались мы недолго — семья переехала в другой город, за отцом (да, папа у Луки был и, думаю, есть до сих пор). Крепкой дружбы за это время у него ни с кем не сложилось — к последним занятиям юноша только начал находить общий язык с другими ребятами.

Здесь не будет каких-то прогнозов: видела уже взрослых сыновей таких мам, и выросли они очень разными. Один после восемнадцати несколько лет пробовал все, что было нельзя (но потом взялся за ум, и работает теперь на хорошей должности в международной компании, ездит по всему миру). Другой отучился в выбранном мамой вузе на ею же предложенной специальности. Что-то типа технологии пищевого производства. Вроде даже пытался по ней работать. Однако сейчас — танцор шоу-балета. Третий в армию пошел, потом долго искал себя, работая то там, то тут. В общем, нет определенного сценария.

Но все-таки мне кажется, что мужчины, которые «не знают, чего они хотят», на самом деле все-то как раз знают. Просто предпочитают знать об этом тихо.